Свободный - Лина Мур

Дуглас елозит вилкой по тарелке, а я до сих пор поверить не могу, что он дома и не пьян. Хотя заставил меня налить ему двойную порцию виски. Но это прогресс, да? Не бутылку, а всего лишь бокал.

– Тебе не нравится? Ещё остался бульон. Я мог бы приготовить…

– Не хочу, – резко перебивает меня.

Поджимаю губы и поднимаюсь со стула. Рыба получилась шикарной. Но из-за нервов и мрачного настроения Дугласа, который сейчас больше похож на обиженного мальчишку, я тоже не смог поесть. Ладно. Не так уж я и голоден.

Собираю тарелки и выбрасываю всё в помойное ведро. Ставлю тарелки в посудомоечную машину и выбираю режим. Дуглас сидит за столом и медленно потягивает виски. Нужно ли у него что-то спрашивать? Не знаю. Но лучше не стоит. Он хотя бы дома, уже хорошо.

– Если я тебе не нужен больше, то пойду спать, – произношу, поворачиваясь к нему.

– О-о-о, нет. Я здесь из-за тебя, и теперь твоя задача меня развлекать. Пить мне нельзя, – язвительно говорит он.

– Я тебе не нянька, Дуглас. Ты взрослый человек и должен сам для себя решить, что тебе нужно: алкогольный запой или же нормальное мышление и координация. Я не клоун, и в мои обязанности не входит тебя развлекать. Позвони своей девушке, может быть, она составит тебе компанию, – отвечаю, стараясь держать свои эмоции под контролем.

Делаю шаг, чтобы пойти к себе, как Дуглас быстро поднимается со стула и перекрывает мне путь. Сглатываю от моментального жара, полыхнувшего на моём лице от близости с ним.

– Останься со мной. Я не хочу быть один. Раз я здесь, то останься со мной, пока критический период не пройдёт.

Чёрт возьми, как можно ему отказать? Как можно не поддаться этому тихому, но сильному тембру и вроде бы просьбе, но в то же время мягко отданному приказу. Остаться с ним.

– Хорошо, – шепчу я.

Дуглас кивает, берёт свой бокал и направляется в гостиную. Я за ним. Не знаю, чем всё это закончится, но радуюсь тому, что он проявляет человеческие качества прямо сейчас и пытается много не пить. Я готов ему помочь, как и говорил. И буду сидеть рядом с ним, хотя безумно хочу спать.

Расположившись в кресле в кромешной темноте, Дуглас не особо волнуется, а я так нервничаю. Включаю торшер, и слабый свет озаряет комнату. Сажусь в другое кресло подальше от Дугласа. На всякий случай. Никогда не знаю, что ему взбредёт в голову.

– Налей себе выпить, Тьяго, – предлагает Дуглас.

– Спасибо, я не пью, – качаю головой, пряча ненормальную и не вовремя появившуюся улыбку. Надо же, он пытается быть вежливым.

– Почему?

– Потому что не пью. Не вижу удовольствия в спиртном. Я его пробовал, но мне не понравилось.

– И на своих порносвиданиях тоже не пьёшь? Я видел на фотографиях, которые получил от моей службы безопасности, шампанское у тебя в руках, – напоминает он.

Поднимаю голову и усмехаюсь.

– Я не пил его. Для приличия стояло. И это не порносвидания, а просто свидания. Женщины обычно не замечают, сколько выпил мужчина, если с ними постоянно разговаривать. Да и в работе нужна свежая голова, а не пьяная.

– Понятно, – цокая, Дуглас делает большой глоток из своего бокала и кривится, когда алкоголь проникает глубже в его горло.

Мы молчим. Просто сидим друг напротив друга, и я чувствую пронзительный взгляд Дугласа на себе.

– Я тебя понимаю, – тихо нарушаю молчание.

– Правда? И что же ты понимаешь, Тьяго?

– Боль и горе. Я…

– Даже не думай говорить об этом, – рыча, предупреждает меня. Но я не буду сдаваться. Раз Дуглас пошёл на компромисс, то я не упущу возможности вытащить его страх наружу.

– Почему нет? Это нормально. Я знаю, что твой запой – это попытка пережить потерю родителей. Слышал в офисе об их гибели, и вроде бы даты совпадают. Нет, не ори. Я не желаю тебе зла, Дуглас, просто говорю о том, что могу тебя понять. Я знаком с этими чувствами. Я их пережил. Прошло время, но они до сих пор со мной. Боль становится слабее, но никуда не уходит. С ней можно жить, а для этого нужна храбрость. И я рад тому, что ты здесь, – говорю, зачем-то пересаживаясь на диван, и нервно улыбаюсь.

Дуглас подозрительно смотрит на меня и даже немного отклоняется назад. Ладно, ради того, чтобы ему стало лучше придётся открыть своё сердце. Это опасно, но у меня не остаётся ничего другого.

– У тебя были родители? Я видел в досье только имя твоей приёмной матери – Руфина Кубо. Она умерла от несчастного случая на работе. Пожар. Это было три года назад. Или это фальшь?

Опускаю голову и отрицательно мотаю ей.

– Руфи. Она усыновила меня в Колумбии перед отъездом в Америку. Здесь это слишком сложно, у нас за определённую сумму сделают всё быстрее. Я знал её всю свою жизнь. Она была близкой подругой моей мамы. Точнее, семьёй. Старший брат мамы был её мужем, пока не пропал без вести. Она стала вдовой очень рано и потеряла двух сыновей и дочь. Первые погибли от наркотиков, а её дочь… стала проституткой и умерла от руки одного из клиентов, который был недоволен её работой. Парням было двадцать и пятнадцать, дочери всего восемнадцать, когда их не стало. Мы приехали в Америку вместе с Руфи. И да, она погибла при пожаре на фабрике, потому что хотела помочь тем, кто оставался там. Она всегда всем помогала. После всех бед, выпавших на её долю, Руфи осталась человеком с огромным сердцем и ни разу не пожаловалась на жизнь. Она заменила мне мать, и благодаря ей я окончил хорошую школу. Ты никогда не задумывался, почему хорошие люди уходят раньше?