Девочка Шаха - Кристина Майер

Лера

— Лера, спать не хочешь? — спросил Марат. Я улыбнулась, мотнула головой. Говорить совсем не хотелось.

Я чувствовала себя преступно счастливой. Мы уже много часов были в пути. Проезжали незнакомые города, деревни, села. Солнце спряталось за горизонт, на ясном небе появились первые звезды. Я совсем не устала наблюдать за сменяющимся пейзажем за окном.

— Тебе лучше отдохнуть, мы приедем поздно ночью. — я не стала спорить, но спать не собиралась.

В больнице я провела четыре дня. Результаты анализов и обследование подтвердили, что я абсолютно здорова. В день выписки доктор рекомендовал мне принимать несколько препаратов и сходить на консультацию к психотерапевту. Лекарства я исправно пила, а вот к специалисту пока не успела записаться. Ведь почти сразу после выписки из больницы, мы отправились в Сочи.

Дедушка и бабушка поддержали предложение о поездке, они вместе решили, что мне нужно отвлечься. Я же хотела побыть с Маратом вместе. Этого мужчину я любила каждой своей клеткой, не представляла без него жизни. В больнице в ночь перед выпиской у нас состоялся серьезный разговор.

— Лера, я знаю, что тебе пришлось пережить. Это нелегко принять, нелегко с таким смириться и жить дальше. У тебя почти получилось, но ты все еще держишься за свою боль. Надо отпустить. — Марат говорил, а я слушала. — Ты до сих пор носишь в себе вину, которой недолжна испытывать. Ты ее придумала. Лера, только богу дано знать, кому жить, а кому умереть. Твои близкие всегда будут жить в твоей памяти. Когда-нибудь придет время твоих бабушки и дедушки, это будет больно, тяжело, но надо будет жить дальше. Ты не сможешь стать богом и изменить судьбу, нужно научиться отпускать. Пройдет много лет и придет мое время…

— Не говори так! — перебила я его.

— Лера, придет. В этом и заключается жизнь, за ней наступает смерть. Хотела бы ты, чтобы наши дети переживали потерю, также как ты? Ответь?!

— Нет, — мотнула я головой, представив на миг, что такое могло бы случиться.

Меня не удивило, что Марат так спокойно говорит о детях, хотя это было впервые. Между нами образовалась особая связь. Я часто ловила себя на мысли, что знаю, о чем он подумал в тот или иной момент или мне было абсолютно точно известно, что он хочет. Я чувствовала этого мужчину душой. Своего мужчину. И чем дольше мы будем вместе, тем крепче станут наши чувства и наша связь. А он просит меня смириться с тем, что его не станет. Даже дряхлой старушкой я буду тяжело переживать, если Марат уйдет первым, но ради него я смогу выстоять и не сломаться.

Известие о смерти Черепа меня шокировало. Нет, я не жалела мужчину и не страдала, что его не стало. На меня всегда плохо действуют новости о смерти знакомых людей. Как оказалось, даже не очень хороших. Череп еще был молод и мог изменить свое поведение, прожить достойную жизнь. Но он не оставил себе шанса.

Арлекин и еще один член команды Черепа находились в реанимации с тяжелыми травмами. Неизвестно, сможет ли Арлекин ходить. У Тигра ситуация со здоровьем ненамного лучше. У Миши задет позвоночник, сломаны ребра, нога и тазобедренный сустав. Придется не одну неделю провести в больнице, а затем понадобится много времени и сил для восстановления.

Перед отъездом мы заезжали к нему в больницу. Несмотря на полученные травмы, настроение у Мишы было замечательное. Их с Кимой поселили вместе в отдельной палате. Наверное, чтобы они не грустили, а друзьям не приходилось ходить по разным палатам. Врачи и медсестры в ужасе от шумной компании, но особо не возмущаются. Еще бы, сын прокурора города и сын депутата лежат в обычной больнице, и переводиться по настоянию родителей не собираются. Очень Киме и Тигру понравился внимательный и заботливый медперсонал. Я сначала подумала, что речь идет о профессионализме врачей, оказывается, нет. Молодые медсестра не оставляют своих симпатичных пациентов без должной заботы.

Несмотря на травмы Тигра, мне захотелось его, как следует стукнуть. Да и всем остальным парням тоже треснуть не помешает. Неужели не замечают, как Машка расстраивается, когда Тигр при ней других девушек тискает? Маша старается не показывать, но все же видно! Позже я поняла, что замечаю Машкину боль только я, поэтому и Марату о ее чувствах не сказала. Не моя это тайна.

Марат предполагает, что игры закроют. Юрий Петрович об этом позаботится и даже сына слушать не станет. Для себя Марат решил, что в любом случае учувствовать в них больше не станет, но тренировать парней и давать советы продолжит, если в этом появится необходимость.

— Лера, — тихо позвал меня Марат. Откинувшись на сидение, я лежала и смотрела в боковое стекло. Наблюдала за пролетающими мимо деревьями. Мы ехали почти по безлюдной трассе. — Не спишь?

— Не хочется. — Марату не понять, как важны для меня эти особенные мгновения. Я наслаждаюсь каждой секундой нашего первого совместного путешествия. Чувствую себя невероятно счастливой, чувствую, что полностью принадлежу ему, а он мне.

— Лера тебе нужно отдохнуть.

— И не надейся, спать я не буду. Ты не понимаешь…

— Это ты, по-моему, не понимаешь, я не дам тебе спать, когда мы приедем. — хрипло произнес он. — Я всю дорогу держу себя в руках. Хрен я еще одну ночь проведу монахом.

Я даже не сомневалась, что не сможет. И нашу ночь я предвкушала. Давно ждала и мечтала!

— Я за четыре дня выспалась на неделю вперед, а ты все это время работал и ездил по больницам, практически не отдыхал. Боюсь, что ты уснешь, как только мы приедем.

— Ле-е-ра-а, — протянул он, мотая головой. — боишься, что усну, я правильно расслышал? — кожу обожгло, по телу побежали мурашки от его тона. — С огнем играешь, девочка, — хищно улыбнулся и вжал педаль газа в пол.

Лера

Мы остановились в городе. В горы ночью подниматься опасно, Марат не хотел рисковать.

— А кто здесь убирается? — комнаты были идеально чистыми.

— За домом смотрит старая знакомая моей мамы. Я плачу ей зарплату, а она поддерживает здесь порядок, ухаживает за садом и растениями в доме. Вчера я предупредил ее, что приезжаю, поэтому в доме тепло и чисто. Лера, не хочешь поужинать?

— Нет, но тебе могу что-нибудь приготовить, если ты голоден. — Марат мотнул головой. Его горящий страстью взгляд поведал, что он испытывает голод совсем другого рода. — Тогда я в душ и спать?