Невольница князя - Эми Мун

И, прижавшись крепче, уложила головушку ему на грудь. Кажется, ерунда вовсе, а пожар ярости тут же пошел на убыль.

Мысли очистились, и уже не хотелось крушить все, что под руку подвернётся. Ведьма тоже поспокойнее стала. Даже улыбнулась маленько. И вновь тронула обереги на шее и задумчиво обронила:

— Когда Лада была жива, то женщины после того, как приносили клятвы и становились ведами, обретали силу. Кто начинал понимать зверей и птиц, иные из хилого ростка за седмицу пышный куст взрастить могли, а были те, рядом с которыми самый озлобленный хищник кротким ягненком становился…

И посмотрела на Забаву. А та раскраснелась пуще прежнего.

— Я не приносила никаких клятв, бабушка.

— Знаю. А только зерно дара никуда не делось. Живёт оно в тебе. И может спасти всех нас, если будешь смелой и отправишься в самое сердце болота.

Властимир аж дар речи потерял. Прижал к себе девушку ещё крепче, заслонил плечом.

— Никуда она не пойдет! Ты чего думала, старая? Новую жертву Топи готовишь?!

— Господин… — ласково позвала Забавушка, но он только цыкнул.

Никаких уговоров! Слишком это опасно.

— А другого выхода нет, князь, — Ягиня тоже встала и, подойдя к печке, погладила сидевшего там кота. — Конечно, я вас отсюда не выгоню. Будете жить, может, день, может, годы… Однако если не успокоить Топь, то худо придется всему Северному царству. Не только мавки злее станут, но и моровое поветрие. Дыхнут болота — и сгорят люди в пламени лихорадки. Ну так что? Готов ждать?

Властимир только зубами скрипнул от злости. Но Забавушка вновь погладила его по плечу, заглянула в глаза.

— Я справлюсь, господин. Обещаю.

— Да и я в стране не останусь, — поддержала ведьма. — Силы мои скудны, однако довести до сердца Топи хватит.

— А обратно?

Ягиня же вздохнула и отвела взгляд.

— Обратно уж как получится. Здесь обещать не могу.

Ну, хоть горькая, а все же правда. Однако как согласиться с ней? Отправить слабую девушку в жадную пасть Топи? Нет! Другое надобно придумать! Но вслух сказал:

— Мне нужно время, чтобы решить.

Утро вечера мудренее. Авось, умная мысль с зарёй родится, как отсюда Забаву вывести. Ягиня настаивать не стала. Только уколола внимательным взглядом.

— Тогда допивайте-доедайте, гости любезные, и собирайтесь уже спать. Кровать, правда, жестка, — кивнула на дерюгу в углу. — Однако лучше нет.

Да он и не надеялся. В несколько глотков осушив кружку, направился к лежбищу и Забаву за собой потянул. Растянулся на тонкой ткани, девушку к себе на плечо пристроил. Эх, жаль нет мехового плаща! Но ничего. Лютоволк вот тоже к ним сунулся. Втроём уж как-нибудь ночь проведут, не замёрзнут.

А Ягиня подошла к лампадке и коротко дунула, погружая горницу в темноту.

* * *

Бокша

Бокша метался от стенки к стенке, как ужаленный в одно место. Дурак он, что сюда ехать согласился! Нужно было не скупиться, а нанять две дюжины лихих молодчиков да и перебить княжью стражу ещё на пути в Топи.

Теперь сиди как мышь под веником, мучай себя тяжкими думами — обойдется все или нет?

Остановившись, Бокша со злости пнул свернутое комом одеяло. Вот тебе и волхвы всемогущие! Не смогли девку выкрасть в своем же доме! Дурман не подействовал, и светлокосая дрянь удрала. А за ней князь бросился. Защитничек, чтоб его бесы драли!

— Что б вы твари, сгинули в страшных муках! — зашипел сквозь зубы.

И ему вторил скрип лестницы — кто-то спускался.

Бокша привычным движением перехватил меч. Есть у него чем незнакомца встретить! Но это оказался всего лишь волхв.

— Собирайся, быстро! — обронил, с трудом переводя дух. — Стража про ходы знает!

Бокша заковыристо ругнулся, но, не тратя времени на спор, схватил сумку.

— Оберегов мне новых дай! — велел только, и волхв протянул связку.

А Бокша не отказался бы от двух! Даже тут, под землёй, до него доносились визги нечисти.

И послушник, что приносил еду, весь трясся. Это привычный-то жить около Топей мужчина! Страшно представить, что творилось наверху. Но волхв поспешил обнадежить.

— Топь худо-бедно успокоилась. Видно, сгинули и девка, и князь.

Славно было бы! Слишком далеко все зашло, и Бокша не собирался рисковать своей головой ради мести.

Вернется в свои владения — возьмётся за сестер меченной. Все равно, если князь сгинул, пойдет борьба за трон, и уж точно никто не вспомнит о наложнице, не станет защищать ее семью. А если князь выжил… что ж, и в таком случае девкам не жить. Сумеет их выкрасть заодно со старухой-травницей. Следы же этого скроет пожаром.

— Веди давай, — буркну, крепче перехватывая сумку.

Только бы выбраться из этого дрянного места живым! Ввязался на свою голову…

Путь наверх был коротким — один из подземных ходов вел прямиком за изгородь.

— Лошадь ждет тебя вон там, — махнул рукой в сторону деревьев, около которых и правда топтался его конь.

— Хорошо хоть накормлен, перековали наново?

Волхв аж скривился:

— Проваливай отсюда и будь благодарен, что тебя нечисть не пожрала! А коли язык распускать станешь, мои братья тебя найдут.

И юркнул обратно в лаз.

Тьфу, сволота благословленная! Так и знал, что не стоило связываться с этими выродками. Пожелав им сгинуть в муках, Бокша бегом направился к лошади.

Темнеет уже! Надо отсюда вбираться.

— Эй, ты! Стой! — зазвучал вдалеке чей-то голос.

Стража!

От испуга Бокша в один мах оказался в седле. Пришпорил Рудко, и жеребец взвился на дыбы, переходя с прыжка в галоп. И так резво, что едва седока не сбросил!

В ушах засвистал ветер. Бокша рассмеялся, довольный, что оставил стражников с носом, и, перехватив крепче поводья, пришпорил жеребца.

— Давай перебирай копытами, волчья сыть! — припечатал кулаком по лошадиной шее.

Нужно успеть хоть десять верст отмахать до полной темноты. А там уж переночуют как-нибудь. Найти лежбище нетрудно, только бы на разбойников не напороться… А перед носом мелькнули вдруг искривлённые деревья.

Что за напасть?!

Бокша завертел головой, приглядываясь внимательнее, и с ужасом понял, что вместо дороги к полям жеребец по широкой дуге несется в Топи.

— Тпр-р-ру, поворачивай! — задергал поводья, но Рудко не слушал.

Хрипя и роняя капли окровавленной пены, летел прямо в болота. Не чуял ни ударов по шее, ни рассекающей до кости плети.

— Стой! Стой!

Но его отчаянный крик растаял в воздухе. Бокша попробовал было спрыгнуть, однако зад намертво приклеился к седлу. Да что за проклятье такое?!

В ответ на его мысли