Наперекор - Марта Крон

ЯН.

Я завис во времени. Не могу определить, что конкретно происходит. Через приглушённую в ушах пульсацию пробиваются только хлещущие звуки дождя и грозы.

О произошедшем в сознании только короткие вспышки. Пронзительно ужасающий грохот, леденящий душу крик и удар, после которого наступила ватная тишина.

Не сразу, но в голове начинает оседать мысль о том, что я жив.

Что могу думать, могу чувствовать теплоту, расползающуюся по виску, и могу различать выраженные запахи горелого от раскрытия подушек безопасности.

Единственное, что меня пугает, это то, что я не слышу Милу! Осознание того, что в одно мгновение я могу её потерять, захлестнуло дикой болью.

Нет, не физической.

Меня ломает изнутри, выжигая душу горячей густой кровью.

От страха грудную клетку сдавило, и сердце зашлось в бешеном ритме. Только однажды я чувствовал подобное. Один случай, искалечивший моё сердце на всю жизнь. Один форсаж, который лишил меня способности чувствовать…

До этого момента.

Я переживаю это вновь.

В тот раз авария унесла жизнь мамы, в этот я могу потерять Милу.

Я не смогу это выдержать вновь.

Только не она… Только не моя девочка. Только не смысл моей жизни.

Пусть мне оторвёт руки и ноги, но лишь бы она сейчас дышала.

Пожалуйста, забери моё дыхание… взамен на её.

С трудом, но заставляю себя пошевелиться и открыть глаза.

Я должен убедиться.

Должен видеть, что моя маленькая в порядке и всё ещё сохранила тепло и свет, которыми наделена высшими силами.

Грянул гром, и это стало толчком к действию. Осторожно поворачиваю голову, и моё дыхание обрывается.

Маленькая моя…

Будто просто спит, положив голову на подушку…

От потрясения её мертвенно-бледное лицо и кровавые ссадины кажутся концом света. Сквозь плёнку пыли и дыма, застилающую глаза, никак не получается различить признаки жизни, и я чувствую, как моё сердце рвётся.

Что я натворил?

Как я мог?

За что?

— Мила… — шепчу от бессилия.

Её безмолвие медленно уничтожает во мне остатки рассудка, и я просто как сумасшедший продолжаю разглядывать и восхищаться её красотой.

Безумная мысль, что пока не совсем поздно, и нежная девичья кожа должна быть ещё тёплой, заставляет меня нервно дёргаться и судорожно пытаться дотянутся до моей Милы, чтобы ощутить её мягкость в последний раз.

Не с первой попытки, но всё же получается отстегнуть перетянувший мне руки ремень и сдвинуться с места. Машина накренилась набок, и моё освобождение сопровождается резким падением на кресло Милы. Упершись одной рукой в её подголовник, второй пытаюсь отодвинуть лопнувшую подушку от любимого лица. С трудом, но удаётся. Отбрасываю в сторону поломанные очки и прикусываю себе язык. От каждого моего движения, каждого вздоха хочется выть.

Я не заслужил.

Я не имею права жить.

Не могу.

Не хочу.

Без неё…

Руки дрожат, горло саднит от рвущегося вопля, глаза жжёт от скопившейся соли, но я заставляю себя протянуть пальцы к Миле и промокнуть подушечки в капле крови, медленно стекающей из пореза на лбу.

Прекрасна даже тогда, когда выглядит такой безжизненной…

— Прости меня… — слетает с моих губ вымученный хрип прежде, чем я дотрагиваюсь ими до ресниц, тенью отражающихся на невероятно белой коже.

Зажмуриваю глаза и вдыхаю в себя воспоминание о головокружительно проницательном взгляде, которым Мила постоянно смотрела на меня, и думаю о том, что без этого я отказываюсь существовать в этом мире.

Что мне нужна причина.