Запретный соблазн для Демона - Марго Генер

Госпожа Стелла Грин стояла с красными щеками, уперев кулаки в бока. Наряд ее буквально светился безвкусицей и помпезностью. Очевидно, она надела все лучшее сразу ради приезда этого высокопоставленного гостя, ради которого Оливия все утро выбирала яблоки и пережила две нереальные встречи.

- Где ты была, лентяйка белобрысая! – не спросила, а скорее выкрикнула мачеха. У Оливии даже в ушах зазвенело. – Ты совсем тупая, девчонка? Что в словах «к девяти» тебе было не понятно?

В голове Оливии все смешалось. Надо как-то оправдать себя, объяснить. В конце концов, она не виновата и все готова была выполнить вовремя. Причина всему – мужское самомнение!

- Матушка, - начала она, опасливо проходя через кухню и ставя корзину с яблоками на стол, - я не виновата.

- Да ты что? – со злой насмешкой отозвалась та. – Что на этот раз? Ты помогала раненому еноту? А может спасала разоренный муравейник?

Мачеха часто любила издеваться над ее хорошим отношением к животным, а Оливии казалось, они те не многие, кто относятся к ней хорошо.

- Нет, - проговорила она, опуская взгляд и торопливо собирая ингредиенты для пирога на столе. – Это Бройн… Он приставал ко мне…

Оливия рассчитывала, что хотя бы это известие тронет черствое сердце мачехи и она смягчится, но реакция оказалась совершенно обратной.

Глаза госпожи Стеллы сверкнули, она рявкнула:

- Хочешь сказать, что вместо того, чтобы делать пирог для уважаемого гостя, ты обжималась с этим рыбацким оборванцем?!

- Я не… - изумилась Оливия, но договорить ей не дали.

Она даже испугалась, увидев, какой яростью исказилось лицо мачехи. Госпожа Стелла часто злилась, но Оливия не помнила, чтобы в глазах сверкало такое бешенство. Неужели все дело в этом глупом пироге? Да она его за двадцать минут состряпает, благодаря магической пыльце кухарок (они ее покупали у лесных фей) еда готовится быстрее в два раза.

- Если ты испортишь визит, я прикажу тебя выпороть, - гневно сообщила мачеха, - даже нет… я выпорю тебя сама!

- Да как я могу испортить…

- Надеюсь, ты не спала с этим голодранцем! Иначе обещаю, ты неделю не сможешь сидеть! А конюшни станут твоим домом!  Отвечай, дармоедка, ты спала с ним?

Оливия ушам не верила. Как у мачехи язык повернулся спрашивать такое? И как она вообще могла подумать, что Оливия согласится делать это с Бройном?!

Выпучившись на госпожу Стеллу, она перепугано помотала головой и выговорила:

- Нет…

Взгляд мачехи остался таким же суровым, но голос немного смягчился.

- Уверена? Он трогал где-нибудь тебя? В местах, к которым нельзя прикасаться посторонним?

Перед глазами Оливии промелькнула похотливая (наверное, именно такой она и была) ухмылка Бройна, а кожа неприятно зазудела, помня его грубые и гадкие прикосновения. Сказать мачехе, что он едва не стянул с нее трусики? Этому она точно не обрадуется. Но, кажется, ничего действительно непоправимого он сделать не успел.

Поэтому Оливия сказала, качая головой:

- Нет… я спаслась.

- Спаслась она, - фыркнула мачеха явно с облегчением. – Слава Светлой богине, что она даровала тебе хоть немного ума. Я берегла тебя не для того, чтобы ты в один прекрасный момент спуталась с вонючим рыбаком.

- Я бы не стала, - поражаясь тому, что о ней вообще могли такое подумать, отозвалась Оливия, наскоро замешивая тесто.

- Вот и прекрасно, - демонстрируя, что заканчивает выволочку, сказала мачеха. - Подашь пирог через полчаса. И постарайся соблюдать приличия. У нас очень важный гость.

С этими словами госпожа Стелла удалилась, а Оливия осталась на кухне в одиночку воевать с жидким тестом. Она торопилась, присыпала его пыльцой фей. Ее сердце колотилось, на секунду Оливия подумала, что госпожа Стелла все-таки печется о чести и благополучии своей падчерицы, если так забеспокоилась, когда узнала о Бройне.