Девочка Шаха - Кристина Майер

Лера

— О, а вот и новенькая. Или старенькая?..

— С монастыря сбежала? — посыпались вопросы, как только мы вошли в аудиторию. Мне даже осмотреться не дали.

— А че молчим? — спросила Ирка Сорокина. Ее сложно было не узнать, она практически не изменилась. Девушку трудно было не запомнить: темные веснушки рассыпанные по всему лицу, рыжий волнистый пух на голове и светло карие глаза, которые заметно косили. Волосы, правда, сейчас тщательно сдобрены гелем или воском и не так пушатся, как раньше, а веснушки почти сливались с загаром. У ее отца самое крупное туристическое агентство в городе, не удивлюсь, если выяснится, что она все лето провела на островах.

— Жду, — ответила негромко я.

— Ждешь? — переспросила рыжеволосая, высокомерно улыбнувшись. Похлопав длиннющими ресницами, обвела всю группу взглядом, ища в их лицах поддержку. А я чувствовала ее только от Демы, который стоял где-то за моей спиной. Мысленно пожелав себе удачи, улыбнулась и спокойно произнесла:

— Тишины.

— О, — пропела Ира, и ее поддержал почти все ребята. В аудитории пронеслось хоровое «о-о-о».

— Вы же задаете мне вопросы и, наверняка хотите услышать на них ответы? Или я ошиблась? — старалась говорить спокойно, не тушеваться, но сердце предательски ускоряло свой ритм с каждой произнесенной фразой. Мой последний вопрос их немного обескуражил, образовалась небольшая пауза, которой решила воспользоваться. — Да, я ваша бывшая однокурсница — Валерия Ланская. Вы правы я почти два года жила в другом городе, на то были веские причины. О том, что я сбежала из монастыря… — обведя ребят взглядом, я всем видом пыталась показать абсурдность этого заявления. — Я и не знала, что в нем жила. — несколько ребят усмехнулись, кто-то даже засмеялся.

— Ну, у тебя же отец поп, — не сдавалась Ирка. Скорее всего, я сама об этом говорила два года назад, а она не забыла. Не понято только, чего она хочет этим добиться? Хочет высмеять? Так я не стесняюсь своего родства.

— Дочь попа у нас на курсе, — засмеялся кто-то гнусаво за спиной ребят. Неприятно стало. Не понимала, что плохого они видят в том, что ребенок священника мог бы учиться вместе с ними? Неужели предрассудки? Или они считают себя лучше остальных?

— Ага, куда катится мир. — кто-то поддержал, и вновь из-за спины.

— Мой отец был финансовым аналитиком и читал лекции в университете, — спокойно без иронии произнесла я. Ребята немного успокоились.

Не дожидаясь новых острот Сорокиной, решила сама все рассказать. Не удивлюсь, если к концу недели обо мне в университете будут ходить «легенды» и слушать правду никто не станет. Слухи же интереснее распускать.

— Священником у меня был дядя, но он, к сожалению, погиб несколько лет назад. Все эти месяцы я жила в его семье. — Это все, что я хотела им сообщить. О том, что мой дядя погиб спасая человека, я не стала упоминать. Не поймут.

С моими последними словами в аудиторию вошел преподаватель. Представительный мужчина средних лет. В глаза бросались кустистые брови, нависшие над глазами и объемная талия. Все засуетились. Стараясь создавать меньше шума, ребята рассаживались по местам.

Я хотела подождать и осмотреться, а уже после занять свободное место, но Антон потянул меня за локоть. Свободной парты не оказалось, а Дема решил, что мы должны сидеть вместе. Антон кивком приказал освободить место высокому светловолосому парню.

— Присаживайся, — забрав сумку, он повесил ее на свой стул, а папку кинул на стол.

За огромными мониторами легко можно было спрятаться, а шум работающей техники заглушал перешёптывания однокурсников. Все делали вид, что внимательно слушаем, но и преподаватель и студенты знали, что это не так.

Кто-то задал Ивану Семеновичу вопрос, тот принялся объяснять. Антон сползал со стула вниз, наклонился низко над столом, взглядом пригласил и меня спрятаться за монитором компьютера.

— Ты молодец. По делу все сказала, но можно было так не стараться. Ирка не авторитет. Она пытается выделиться и подмять под себя бабскую часть курса, но за три года ей это сделать не удалось. — почти в ухо шептал мне Антон. Теплое дыхание щекотало кожу, меня это смущало, но лицо я не отводила. — Она тебя еще не раз цеплять будет, ты тише реагируй.

«Теперь она постарается заслужить авторитет, унижая и цепляя меня?» — подумала я.

Наверное, меня все-таки задели слова Сорокиной, я даже не заметила, что говорила эмоционально. На миг возникло желание узнать, а кто собственно на курсе лидер, но вовремя прикусила язык. Я не должна впутывать в это Дему. Сама во всем разберусь.

— Спасибо. — чуть повернув к нему лицо, прошептала почти в губы. Наше дыхание столкнулось в воздухе, поймав аромат ягодной жвачки, я отвела лицо. Словесно Антон никак не отреагировал на нашу близость, хотя я готова была услышать какую-нибудь шуточку но взгляд его изменился.

— Дема? — тихо окрикнул Антона парень, сидящий за нами. — Ты что с ней мутить собрался?

Я не знала, стоит ли вмешиваться. А Антон не спешил отвечать. Выпрямившись на стуле, он делал вид, что слушает преподавателя. На его лице медленно расцветала нагловатая ухмылка. Интересно, что он задумал?

— Арлекин, с какой целью интересуешься? — не оборачиваясь, задал он вопрос.

— Да… просто так, — прозвучало с задней парты.

— Напомнить тебе, что не делается просто так? — я села прямо, взяла в руки ручку, отступила полстаницы в тетради и стала записывать лекцию.

— А если я захочу с ней лавстори замутить?

— Рылом не вышел, — зло, насмешливо произнес Дема. С соседних парт послышался смех. Обернуться жуть как тянуло, но я изображала глухонемую. На каком-то интуитивном уроне понимала, что не стоит вмешиваться. Внутри все кипит, нервы натянуты до предела. Как бы Антон не пытался выглядеть расслабленным, пальцы, сжимавшие шариковую ручку, побелели. Кто этот Арлекин?