Дурное поведение - Эмилия Грин

– Да какого черта? – обозлилась на саму себя. Ну, разумеется, скоро наша жизнь кардинально изменится, но мы цивилизованные люди и сможем наладить отношения. Ведь сможем же?!

Краем глаза обратила внимание на еле заметную дрожь занавесок. Он продолжал смотреть. Я знала. Чувствовала. Позвоночник покрылся испариной, ноги гудели. Не в силах выносить этот странный контакт, я поспешила в дом.

* * *

С самого утра я пребывала в гордом одиночестве. Мама с Царевым уехали на работу, братья о своем местонахождении не докладывали. Наспех позавтракав, уже села в автомобиль, чтобы отправиться на организационную встречу в университет, как вдруг вспомнила, что забыла сумку в комнате.

Увы, вчерашняя экскурсия не помогла – оказавшись в одиночестве, как слепой котенок я плутала по коридору с одинаковыми массивными дверями, пытаясь вспомнить, за какой из них находится моя спальня. На территории особняка можно разместить стадион и даже провести чемпионат мира по футболу. Масштабы жилища поражали, всё вокруг кричало: «Наш хозяин печатает деньги!» Под жужжание мыслей в голове я толкнула одну из дверей, но она не поддалась. Ну, прекрасно, заблудиться посреди дома – очень в моем стиле!

– Есть здесь кто-нибудь?! – напряженный голос эхом потонул во внешнем великолепии.

Вздохнула, направляясь к следующей двери. Потянула начищенную до блеска ручку, и, к счастью, она поддалась. Вошла в комнату и еле сдержала возглас разочарования – увы, эта спальня принадлежала другому человеку. Вздрогнула, когда взгляд зацепился за черно-белый портрет парня на стене. Он висел над полкой с многочисленными кубками и наградами. Поясницу прошиб пот, грудь сдавило.

– Не может быть… – прищурилась, всматриваясь в суровые чернильные глаза молодого мужчины. Он выглядел неприступной глыбой.

Я подошла ближе, обводя затуманенным взором многочисленные медали, дипломы, грамоты… «Руслану Цареву за первое место в чемпионате Москвы по конному спорту», «Победителю соревнований по конкуру», «За второе место в Президентских скачках»… В голове творилось черт и что. Невозможно! Немыслимо! Тот веселый расслабленный парень был полной противоположностью суровому красавцу со снимка. От одного взгляда на портрет на коже проступили мурашки мутанты.

Это не мог быть тот парень с концерта…

Не мог…

Или…

Неожиданно послышались шаги. Я повернула голову, цепенея от страха. Хозяин комнаты все это время находился в ванной.

Боже, нет!

Оценив масштаб надвигающейся катастрофы, пришла к выводу, что бежать до входной двери не вариант, поэтому сиганула в приоткрытую дверь гардеробной, спрятавшись за ворохом костюмов. Дверь уборной медленно распахнулась, я вросла в прохладную стену. Из ванной комнаты, прихрамывая на левую ногу, вышел полуобнаженный великан. Гладковыбритые щеки мужчины блестели, влажные темно-каштановые волосы зачёсаны на прямой пробор. Он развернулся и посмотрел прямо на меня, будто умел видеть сквозь стены.

У меня задрожали коленки. От холода. Его взгляд был настолько ледяным, что его бы не смог расколоть ледокол.

Руслан Царев был из тех, про кого говорят «Лучше один раз увидеть»: под метр девяноста ростом и плечистый. В непроницаемом выражении лица парня улавливалось нечто грубое, неотёсанное. В отличие от братьев, не такой писаный красавец, однако весь его исполинский облик подавлял. В полотенце, повязанном на бедрах, парень шел прямо на меня. Судя по плотно сжатым челюстям, каждый шаг давался ему с титаническим трудом. Вдруг он замер, переводя дыхание, повернул голову, бросив ненавидящий взгляд на трость. Руслан стиснул зубы, продолжая медленно двигаться к гардеробной.

Мое волнение зашкаливало. Испытывала подобное однажды в жизни. Всего один раз. В тот вечер на концерте.

Это был он. Сомнений не осталось.

Однажды Руслан Царёв уже находился на расстоянии согнутой ладони, а его язык хорошенько изучил мой рот. В это мгновение эмоции захватили, словно дождь посреди дороги. Детали той ночи пронеслись, как вспышка молнии в грозу, а потом изображение смазалось. Мне хотелось распахнуть чёртову дверь, подбежать к нему и заглянуть в глубокие чернильные глаза. Спросить: «Ты меня помнишь?!» С той ночи прошло ровно полгода, но я до сих пор мучилась то кошмарными, то сладкими воспоминаниями.

Неожиданно мужчина избавился от полотенца, представ передо мной обнаженным. Сердце подскочило, я резко отвела взгляд. Спустя мгновение Руслан потянул ручку двери гардеробной на себя. Я затаила дыхание, вжимаясь в стену. Стоит ему повернуть голову, как мое местоположение с позором будет раскрыто. Меньше суток в доме, а я уже подглядываю за своим без пяти минут сводным братом…

Но мне повезло: Руслан открыл ящик с нижним бельем, достал оттуда черные боксеры. О ужас, теперь я знала не только обо всех анатомических подробностях строения тела парня, но и о том, где он хранит трусы!

Прихватив спортивное трико, хозяин спальни захлопнул дверь. Я выдохнула, молясь, чтобы он скорее покинул комнату.

К сожалению, старый знакомый не торопился: делая передышку после каждого шага, он добрался до шведской стенки и принялся отжиматься. Двигался при этом как робот, как машина-убийца. Жилистые руки скользили вдоль корпуса вверх-вниз. Вверх-вниз. Дыхание спортсмена перешло в глухой свист. С замиранием сердца следила за четкими ритмичными движениями, по его позвоночнику струился пот, мои ладошки взмокли…

От воспоминаний о том вечере ощутила покалывание в горле. Боялась подумать, что будет, если он меня узнает. В эту секунду я пожалела, что совсем скоро мы станем родственниками…

Неожиданно дверь хлопнула – в просторную светлую комнату ввалились остальные братья.

– Что-то вы долго… – низкий скрипучий голос Руслана заставил меня содрогнуться.

– Прости, о великий магистр! – запричитали близнецы, отвешивая шутовские поклоны.

Я не смогла сдержать улыбку: несмотря на все шуточки, было очевидно, что братья друг за друга горой.

Спустившись со шведской стенки, он стер пот со лба и взъерошил взмокшие волосы. Гвидон, Миша и Лев расположились на диване возле окна. Руслан взял трость и, опираясь на нее, гораздо увереннее зашагал к родственникам.

Перед глазами всплыла картина его окровавленного тела посреди клубной парковки. Хотелось выйти и прямо сейчас признаться, что это я распылила газовый баллончик, заставив подонков, избивающих парня ногами, прекратить. Они убежали, оставив Руслана в луже собственной крови, сочившейся из раны на ноге. Откуда-то послышались голоса, топот ног. Я спряталась за одной из машин и, убедившись, что его обнаружили, поехала домой. Всю ночь искала информацию о нападении на парковке возле клуба «Мята», но ничего не нашла. Ни одной заметки. На следующий день вернулась к открытию заведения, чтобы выяснить хоть что-то, но меня вежливо послали.

До сегодняшнего дня казалось – наш сладкий французский поцелуй и кровавый асфальт мне привиделись. Теперь кусочки пазла встали на свои места – похоже, Царев засекретил всю информацию, связанную с избиением сына.