Я смотрю на тебя - Ирэне Као

Сегодня вечером я одеваюсь с мыслью о том, что потом меня разденет Леонардо, и это заставляет меня осмелеть.

Мы встречаемся с Гаей в «Алле Окке» – пиццерии в районе Заттере. На входе стоит очередь, поэтому предлагаю пойти в ресторан неподалеку. Я не хотела бы опаздывать на встречу с Леонардо, но Гайя настаивает: она умирает от желания поесть пиццы и клянется, что закатит истерику, если в ближайшее время ситуация не изменится. Это, конечно же, меня успокаивает. Я наблюдаю за ней: сегодня вечером она выглядит еще более сияющей, черты лица разглажены, волосы – в безупречной прическе, на мочках ушей – пара броских сережек из жемчуга и платины.

– У меня что-то с лицом? – спрашивает она, похлопывая себя по щекам.

– Я просто рассматривала твои серьги, очень красивые…

– Правда? Мне их подарил Якопо, – говорит, ослепительно улыбаясь.

– Похоже, Брандолини никогда не ошибается, а?

Гайя улыбается. Сразу видно, что она не могла дождаться, когда я затрону эту тему.

– Он пригласил меня на курорт на Тосканских холмах, и мы провели потрясающие выходные. Я познакомилась с кучей людей, думала, что они снобы. А на самом деле…

Она начинает рассказывать, чтобы заполнить скуку ожидания, потом спрашивает, как прошли мои выходные.

– Отлично, – говорю, – я работала. Полностью сконцентрировалась на фреске.

– А Леонардо ты встречала после того раза? – спрашивает рассеянно она, пока нас провожают к столу на верхнем этаже. – Я его не видела с вечера открытия. Надо будет зайти как-нибудь в его ресторан.

Сердце ухает в груди: «Конечно, надо бы». Стараюсь держать себя в руках, но чуть не спотыкаюсь на лестнице.

Доходим до стола, и, когда я снимаю плащ, на лице Гайи появляется удивленное выражение.

– Наконец-то я вижу тебя в этом платье! – восклицает она и разглядывает меня с удовлетворенным видом в освещении ресторана, заставляя поворачиваться кругом. – И накрашена хорошо. Молодец, хоть иногда меня слушаешь: вся эта фигня про натуральный вид умерла в конце семидесятых, вместе с феминистками.

– Я всегда прислушиваюсь к твоим советам, – возражаю я, смеясь.

– Ну конечно, – она обмакивает сельдерей в соус. – Цепочка тоже красивая. Немного яркая, но прекрасно подходит.

Жаль, что она не знает, что скрывается под одеждой. В любом случае то, что я понравилась Гайе, усиливает мои надежды понравиться Леонардо.

К нашему столу подходит официант, чтобы принять заказ. Гайя заказывает пиццу с руколой и брезаолой[32], я – только салат. Леонардо просил меня прийти голодной, не хочу испортить себе аппетит.

Гайя смотрит на меня с удивлением.

– Ты что, ничего не закажешь? – говорит она. – Позволишь мне обжираться углеводами в одиночестве?

Стараюсь успокоить ее:

– Я же тебе сказала, что поужинала дома с родителями. Ты же знаешь, какие штрудели у моей мамы…

– Ах, штрудель Бетты… Ну ладно, на сегодняшний вечер тебя прощаю.

Говоря со мной, она смотрит на официанта, который все еще рядом с нами, и не могу отрицать, он действительно красавец. Он улыбается, а она улыбается в ответ. Кокетка.

– Пожалуйста, обратите внимание, пицца должна быть пропечена как следует, – она сдвигает набок волосы.

Официант подмигивает и уходит. Гайя не спускает взгляда с его задницы, обтянутой черными узкими брюками.

– Он слишком молод для тебя, – говорю ей, не беспокоясь о том, что он на расстоянии вытянутой руки и может услышать.

– Что? – отвечает она с невинным видом. – Ой, да ладно, я совсем не флиртовала. …Но только потому, что он гей. Понятно?

Начинаем хихикать. Несмотря на роман с Брандолини, Гайя осталась неисправимой роковой женщиной. Это я изменилась: я всегда рассказывала ей о своей личной жизни, но поведать о Леонардо мне духу не хватает. Пришлось бы объяснить ей, что у нас не просто роман, что между нами – некая сделка, эротическая игра, где только он вправе выбирать ход, а мне остается лишь подчиняться. Нет, думаю, Гайя этого не одобрила бы. Наоборот, она, возможно, испугалась бы за меня и посоветовала немедленно прекратить все это. Но я сама не хочу, чтобы это закончилось, только не сейчас…

У нас не просто роман, между нами – некая сделка, эротическая игра, где только он вправе выбирать ход, а мне остается лишь подчиняться.

– Слушай, расскажи мне о Филиппо, – говорит вдруг она, вытирая кончики губ салфеткой. – Когда вы общались в последний раз?

– Давно, по скайпу. Он очень занят по работе.

– Боже, вы были бы прекрасной парой уже потому, что вы оба трудоголики, – поднимает руки к небу, потом наклоняется ко мне с серьезным видом. – Эле, я тебе уже говорила, ты должна решиться на что-то большее с ним.

– Не знаю, – неуверенно говорю я. Филиппо в этот момент кажется мне таким далеким.

Гайя морщится:

– Ну почему ты всегда такая сдержанная? Расслабься и хотя бы раз в жизни прислушайся к своим эмоциям.

– Я же тебе говорила, меня пугает расстояние между нами, – отвечаю я.

«И это помимо того, что занимаюсь сексом с другим», – думаю про себя.

– Так поезжай навестить его! Или вы можете заняться кое-чем по скайпу, – продолжает она заигрывающим тоном.

– Да прекрати! Филиппо совсем не такой…

– Боже мой, Эле, проснись! Он же мужик… Не думаю, что он отличается от других.

– Все, прекрати! – я прячусь за салфетку. И в этот самый момент вспоминаю свое отражение в зеркале, в экстазе в объятиях Леонардо.

К счастью, приносят наш заказ. Пробую салат и понимаю, что мне будет сложно его доесть. Совсем нет аппетита, и это блюдо мне кажется абсолютно безвкусным. У меня в мыслях только запах и вкус Леонардо, что-то напоминающее амбру, море и далекие края. Задаюсь вопросом о том, что ожидает меня в продолжение вечера, во время нашей встречи, но отгоняю от себя эту мысль.

Чтобы отвлечься, стараюсь разговорить Гайю.

– И что, похоже, Якопо действительно тебе нравится. Слушай, а велосипедист на какое место перешел в твоей классификации?

Неожиданно она меняется в лице, даже не думала, что задену чувствительную струну.

– Пока что, к сожалению, мне не удалось забыть Белотти, – вздыхает Гайя, – знаю, что сейчас он на сборах с командой, но рано или поздно он мне перезвонит, вот увидишь!

Я удивлена. Даже не подозревала, что ее чувства к этому типу настолько сильны.

– Ну и что ты тогда сделаешь? В два счета расстанешься с Брандолини?