Девочка стального магната - Елена Гром

– Ну-с, посмотрим, милашка, сколько ты стоишь…

Мне хочется высказаться, плюнуть ему в лицо, но я сжимаю губы, потому что бессмысленно спорить с психом. С ними нельзя договориться, только бежать. А мне некуда. Везде вооруженная охрана. И есть шанс своим поступком разозлить ее еще больше.

– Немая что ли?

Качаю головой, очень медленно отползая, но его злит даже мое молчание.

– Отвечай, когда с тобой разговаривает Борзый! – орет он мне в лицо, дергает за волосы и обдает гнилостным дыханием.

– Борзый, ты это, поаккуратнее. Она баба Распутина.

– Не учи меня! – орет он и вдруг начинает стрелять. Но краем глаза я замечаю, что высокий мужчина в синем спортивном костюме успел увернуться. Судя по всему, такое поведение «Борзого» не новость. Бессмысленная и беспощадная жестокость. Перевожу взгляд на замершего Игоря у стены. Хочется злорадно усмехнуться. Если Борис чудовище, то кто тогда вот этот урод? Ангел земной?

– А хочешь, – переводит он сальный взгляд на мою еле прикрытую грудь. – Мы покувыркаемся, пока твой папик едет? Гляну, чего он у тебя в пизденке нашел. На рожу-то ты обычная. Отвечай! Хочешь?!

– Не хочу.

– А тебя никто и не спросит, – ржет он над своей тупой шуткой. Остальные подхватывают.

И стоит только этому уроду высунуть язык и почти коснуться моей щеки, как на весь квадратный, забитый коврами и картинами кабинет разносится трель.

Борис… Это точно он.

И да, он вошел в кабинет в привычном сером костюме, ничуть не изменившись за три недели. Он один, и я думала, задохнусь от счастья. Пусть на меня он даже не обращал внимания.

– Зачем звал?

– Звал, – смеется Борзый. – Еще как звал. Смотри, бабу твою нашли, ты тут же примчался.

– Найти ее было несложно, – как бы невзначай говорит Борис, а у меня начинает от мыслей нещадно гудеть голова.

Что значат его слова?

Что он меня не прятал? Даже зная об опасности?

– Ничего она у тебя такая. Вот думаю, сколько ты готов за нее отвалить?

– Все зависит от предложения.

Почему после этих слов, а особенно от ледяного взгляда, которым Борис по мне скользнул, холод стекает по спине к пояснице. Он же не оставит меня здесь? Не оставит?

– Хочу комбинат.

Даже я понимаю, что это нереальная просьба, глупая, как и недавние выстрелы. Я прикрываю глаза, прекрасно зная, что сейчас услышу.

– Ни одна дырка не стоит моего комбината, – говорит Борис, стоя в той же расслабленной позе, словно он снова на сцене в ресторане Усть-Горска вещает о важности образования.

– Серьезно?! – хохочет Борзый, не веря. Но Борис не шутит. Он никогда не шутит. – Тогда я прострелю ей башку.

В череп буквально вжалось еще теплое дуло.

– Валяй, – поворачивается Борис, и я хочу крикнуть: «Спаси меня!» Но, кажется, ему и правда наплевать. Завод важнее жизни какой-то женщины. Пусть даже Борис выбрал ее себе в жены.

– Нет, убивать это слишком легко. Я заставлю ее мне отсасывать, пока она не захлебнется спермой. Как тебе, а? – орет этот псих, и принимается расстегивать ширинку.

– Отлично, – говорит Борис, погружая в бездну отчаяния еще сильнее. Я дергаюсь, замахиваюсь, но мне прилетает оплеуха. Но она даже на грамм не такая болезненная, как слова Бориса: Я, пожалуй, посмотрю?

– Ну, конечно. Оставайся. Чтобы потом умереть, – подтягивает лысый меня ближе, и я ощущаю мерзопакостные запахи мочи и выделений.

Я его откушу. Я откушу эту дрянь. Лучше сдохнуть, чем взять в рот это.

Но стоит его толстым пальцам сдавить мне волосы у корней, направив вялый отросток к моим губам, звучит оглушительный выстрел.