Жена моего брата - Оле Адлер

Лиза долго благодарила доктора. Надо признаться, у меня тоже отлегло. Я отвез его домой, хотя тот отказывался.

Вернувшись, я нашел жену в гостиной с ноутбуком. Ваня, похоже, спал. Я не смог сдержать улыбки. Работает, увлеченная, губы кусает. Даже не заметила, что я дома. Не знаю, сколько я стоял у двери, прислонившись к косяку, наблюдая за Лизой. Внутри меня все одновременно пело и переворачивалось. Я никогда ничего подобного не чувствовал. В этот момент мне хотелось, чтобы между нами не было родственных связей, запутанного брака по расчету и грядущего возвращения в столицу.

Почему я просто не встретил ее на улице?

Возможно, потому что я не хожу по улицам. Только с ней и Ваней стал гулять по городу.

Ладно. Почему она не пришла ко мне устраиваться на работу секретарем?

Возможно, потому что она дизайнер.

Ладно. Можно бесконечно перебирать обстоятельства и жалеть не пойми о чем. А можно просто оставить все, как есть. Ведь наша жизнь складывается идеально. Можно все устроить так, что Лиза и не узнает о моих грязных играх с отцом.

Я врал себе, конечно. Рано или поздно узнает и она, и Ваня, когда станет старше. Но сейчас я хотел наслаждаться этой весной. Хотел гулять с женой и ребенком. Хотел заниматься с Лизой любовью. Хотел смотреть, как она работает. Кажется, впервые в жизни у меня появилась семья. И это было здорово.

Лиза заметила меня, когда взглянула на радио-няню. Ваня заворочался, но не проснулся.

— Работай, — проговорил я, проходя мимо нее на кухню. Лиза кивнула и снова все внимание вернула ноутбуку.

Она закончила через полчаса и сама пришла ко мне.

— Хочу прокатиться с Ваней в город, погулять по набережной, — проговорила она, доставая из холодильника овощи для салата. — Поедешь с нами?

— Ты приглашаешь меня в благодарность или просто будешь использовать как тяговую силу для засовывания коляски в багажник?

Лиза засмеялась.

— Да, конечно. Ради коляски. Ты меня раскусил.

Я не удержался и усадил ее на столешницу. Она снова смотрелась на ней безумно соблазнительно.

— Подожди, — уклонилась Лиза от поцелуя. — А за что я должна быть благодарна?

— За то, что я вытрахал из тебя всю глупость ночью.

Поцелуй снова сорвался, потому что она расхохоталась.

— Боже, Артур, ты невероятно самоуверенный засранец.

— Знаю. Но я тебе нравлюсь именно таким.

Я снова стал предпринимать попытки целовать ее. Лиза игриво отворачивалась, и я попадал не в губы, но в шею, щеки, нос.

— Нет, я тебя терпеть не могу. Ты же невыносимый.

— Конечно, малышка, конечно. Скажи это еще раз. Меня заводит твои попытки самовнушения.

— Артур, скоро Ваня проснется. Не начинай, — почти уже повизгивала она, шлепая меня по рукам.

— Он спит, как ангел. Раздвинь ножки, детка.

Я сунул руку за пояс ее домашних брюк, и тут же увидел, что Ванька и правда просыпается. Лиза тоже заметила движения на экране «няни», оттолкнула меня и слезла, игриво злясь.

— Вот! Что наделал? Я не успела сделать салат. Грей суп, режь овощи, я к сыну.

Она поспешила наверх, а я с улыбкой полез в холодильник за кастрюлей.

Пообедав, мы отправились в город. Лиза сама села за руль. Я не стал настаивать на своей машине. Кажется, ей нравилось водить.

Ваня был увлечен дорогой и игрушками на детском кресле. Я поглядывал на него через зеркало с пассажирского сидения, но больше мне нравилось наблюдать за Лизой. Она вела машину уверенно, спокойно, лишь изредка хмурясь на рисковые маневры других авто.

— Тебе нравится мой подарок? — не удержался я.

— Лучший подарок на свете, — честно ответила она, взглянув на меня тепло.

— В Москве тоже часто каталась? Я заметил, что много накрутила.

Лиза вздохнула и не глядя на меня в это раз, заговорила. Словно дороге рассказывала.

— Каждый раз, когда Марат уходил к любовнице, я садилась за руль и ехала, куда глаза глядят. Как видишь по цифрам, он делал это часто.

Я накрыл ее ладонь своей.

— Ты была беременна?

— Я была беременна все время, что была замужем за твоим братом, Артур.

— Понятно. Мне жаль, что тебе пришлось пережить это.

— Не надо. — Лиза продолжала смотреть вперед, но в ее голосе я слышал слезы. — Я сама виновата. Презервативы — гениальное изобретение. Они могли избавить меня от брака.

— И от меня, — подсказал я тихо.

— И от Вани, — продолжила Лиза. — Не знаю, наказание это или судьба.

— Это жизнь, малышка. Иногда мы можем выбрать лишь то, как вести себя в обстоятельствах, которые выбрали нас.

— Ты часто выбираешь?

— Постоянно. И очень рад, что выбрал вас, тебя и Ваню. И что вы выбрали меня.

— Ммм, — протянула Лиза, прищуриваясь на меня хитро. — Не скажу, что у меня был особый выбор.

Я сжал ее пальчики и поднес к губам.

— Иногда нужно просто довериться мужчине, Лиза. Мне ты можешь доверять всегда и во всем. Поверь, я никогда не ошибаюсь.

Она не ответила, лишь заулыбалась и забрала у меня руку.

Погода действительно была отличная. Весна вступала в свои права. В столице все еще лежал снег, а здесь, на юге, уже грело солнце, пели птицы и коляска прекрасно ехала по сухой дорожке вдоль набережной.

— Почему ты не подала на развод? — спросил я неуместно и бесцеремонно.

Ваня спокойно сидел в коляске, а мы разговаривали о ближайших прививках минуту назад, но мне не давал покоя брак Лизы и Марата.

— Потому что тогда я опять останусь одна, и твои родители заберут Ваню, — немного растерявшись, повторила мои жестокие слова Лиза.

Я поморщился и объяснил:

— Нет, я имею в виду тебя и Марата. Неужели его любовница тебя устраивала?

Лиза взглянула на меня так, что я сам понял нелепость вопроса.

— Ты ведь знаешь ответ, Артур, — проговорила она, напрягаясь.

Мне не нравилось бередить старые раны, но я нуждался в откровенных ответах. И сам, кажется, был готов обнажить душу.

— Знаю. Ты официально его жена и мать наследника. Отец тебе угрожал?

— Не напрямую. Но однажды я просто взяла и уехала. Как ты написал в открытке. Меня вернули и объяснили, что за МКАД выезжать не надо. Марат тоже регулярно напоминал, что я его… — Лиза вздохнула, добавляя. — Его собственность.

Я не стал уточнять, как он это делал. Судя по тому, как Лиза ночью зажималась, Марат не был ласков с беременной женой. Наверно, очень плохо не жалеть о смерти родного брата, но я ни капли не скорбел. Вся его короткая бестолковая гнилая жизнь была дорогой в ад. Единственное светлое, что он смог создать — это Ваня. Слава богу, он был похож на свою мать, а не на… Не на нас.