Мафиози и его Одержимость. Часть 2 - Джеймс Лайла

Мэдди

— Тебе не следует так много пить, — холодно рассмеялась я и залпом допила свой напиток. К черту надоедливый, проповедующий голос. Он мог бы поцеловать меня в задницу, мне все равно.

Мне отчаянно хотелось погрузиться в грезы, которые принесет мне этот напиток. Все будет лучше, мирно и тихо. Всего на несколько часов, хотя я знала, что почувствую себя еще хуже, когда действие алкоголя пройдет. Это всегда заставляло меня чувствовать себя еще более дерьмово, испытывая отвращение к себе за свою слабость. За то, что превратилась в кого-то другого…за то, что обратилась к чему-то, что сделало меня еще более несчастной.

Алкоголь не был ответом на мое решение. Выпивка на самом деле не помогала.

Но в течение нескольких часов это было нашим самым большим утешением.

Вот почему я здесь.

Сделав еще один глубокий вдох, я сделала еще один глоток из своего стакана.

Я услышала вздох позади себя, но проигнорировала его. Поставив стакан, я схватила бутылку и поднесла ее к губам, одновременно откинувшись на спинку дивана.

— Выпивка не решит твоей проблемы, — снова пробормотал раздражающий голос.

Я повернулась лицом к человеку и бросила на него самый злобный взгляд, все еще держа бутылку у губ. Выкуси, придурок. Он выгнул бровь, но в остальном выражение его лица оставалось пустым. Я не знаю, как ему это удавалось каждый раз, но можно было подумать, что он был совершенно бесчувственным. Может быть, как чертов робот. Хотя и довольно сексуальный. Но его кузен был гораздо сексуальнее.

Эта мысль заставила меня наклонить бутылку и сделать большой глоток. Алкоголь обжег мне горло, и я чуть не задохнулась, глаза слезились. Я моргнула, отплевываясь, а затем сглотнула от жгучего ощущения.

Николай сел напротив меня и взял бутылку из моих рук. Она чуть не пролилась на мою одежду, но, к счастью, не пролилась. Если бы это было так, я бы оторвала ему гребаные пальцы.

— Как ты посмел? — прорычала я, снова потянувшись за бутылкой.

Он цокнул и шлепнул меня по руке. На самом деле это было больно, но ему, похоже, было все равно. Мудак. Вместо этого Николай поднес бутылку ко рту и залил немного виски себе в глотку.

— Оу. Мы что, сблизились из-за виски? — провоцировала я, чувствуя острую потребность начать ссору. Когда он не вернул бутылку мне, я разозлилась еще больше.

— Это мое, — прошипела я, снова протягивая руку. Мне это было необходимо. Я отчаянно нуждалась

в этом.

Мне нужно было забыть.

Нужно, чтобы боль ушла.

Мне нужно было поспать. Поспать так, чтобы не было так больно. Поспать, не плача беззвучно и не желая, чтобы слезы прекратились. Но я была так чертовски слаба.

Слабая. Беспомощная. Слабая. Безнадежная. Слабая. Искалеченная. Слабая. Трусиха.

Глупая, глупая молодая девушка, которая влюбилась…

И это погубило ее.

— Перестань быть стервой, — пробормотал он в ответ, не забирая бутылку из моих рук.

— Перестань быть лицемером, — как он смеет осуждать меня, когда сам был таким же?

Я ненавидела таких людей, как он. Я его ненавидела. Николая. Потому что он так напоминал мне его…

Феникса Иваншова…

Мою ошибку.

Когда — то он был моим утешением. Он был биением моего сердца. А потом…он стал просто еще одной ошибкой.

Это все его вина.

Если бы он меня не бросил…если бы он не разрушил нас…

Я бы не влюбилась в Артура.

И если бы я не влюбилась в Артура, я бы не потеряла так много.

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу…

Мужчины были моими ошибками.

Мужчины сломали меня.

Мужчины отняли у меня…

Я ненавидела его…

Я так сильно его ненавидела.

И я ненавидела себя.

— Дай мне выпить, — рявкнула я, обнаружив, что снова тону. Кровь бурлила в жилах, голова болела, душа болела, грудь сжималась.

Я тонула.

Тонула…тонула. Я не могла дышать.

Я ненавижу тебя.