Свободный - Лина Мур

Опасливо поглядываю на Дугласа. Мы спускаемся на этаж парковки, и он продолжает вести меня за собой. Фары знакомого «Мерседеса» мигают, и уже нет сомнений, что это именно та машина и тот же водитель, что были причастны к испорченному грязью и водой из лужи костюму.

– В порядке? Не тошнит? – спрашивает Дуглас, когда я сажусь на пассажирское сиденье, наклоняясь надо мной, и зачем-то прикладывает два пальца к горлу, проверяя пульс.

– Нет… я, правда, нормально. Незачем нам ехать куда-то, это же…

– Тебя забыл спросить. – Дуглас хлопает дверью. Чуть не пришиб меня, и я вовремя подвинулся.

Что происходит? Это же порез. Просто порез, и я ничего не понимаю.

Перевожу взгляд на пропитанное кровью полотенце, вновь неприятная горечь появляется в горле.

– Подними голову. Смотри вперёд. Считай, пока мы едем, – приказывает Дуглас, дёргая машину, и она на резко возросшей скорости вылетает с парковки.

Я даже пристегнуться не успел. Жмурюсь от боли, а он упрямо гонит по ночной дороге. Хотя гнать ему долго не пришлось, мы встаём в пробку.

– Я не слышу, чтобы ты считал, Тьяго. Я сказал, считай, мать твою! Считай! – Ударяя по рулю, Дуглас поворачивается ко мне, и я сглатываю от страха. Его глаза безумны. Они горят огнём, а белки такие красные, словно сейчас взорвутся.

– Раз… два… три…

– Хорошо. Продолжай.

– Четыре… пять… шесть…

Я тихо продолжаю считать, наблюдая, как Дуглас пальцами выбивает ритм на руле.

– Твари, да двигайтесь вы! – зло шипит он, сворачивая в переулок. Он психует, злится, заводится ещё больше, а я понятия не имею, на кой чёрт мне нужно в госпиталь, но не хочу сильнее раздражать его, поэтому продолжаю считать. Медленно и практически неслышно.

Мы останавливаемся у довольно дорогого госпиталя, куда человеку с улицы просто так не попасть. Страховки у меня нет. Хотя она есть, но я беру дешёвый вариант, который не предусматривает подобные случаи, только экстренные, то есть если я буду подыхать.

– Пошли. – Дуглас хватает меня за локоть и тащит за собой.

– Ты уверен? Я… у меня документов нет, меня здесь не примут, Дуглас. Это очень дорого, а я…

– Закрой свою пасть, пока я тебе её не вывихнул, – рычит, толкая меня к дверям, и сам входит за мной.

В холле играет тихая, приятная музыка, посетителей нет, и очень спокойно. Из-за стойки при нашем появлении поднимается какой-то парень. Его взгляд моментально цепляется о мою приподнятую окровавленную руку.

– Доброй ночи…

– Иди на хрен, мудак. Я к Мартину, – фыркая, Дуглас идёт дальше, постоянно пихая меня. Я краснею от потерянного и уязвлённого вида парня.

– Хватит ругаться, Дуглас. Выключи эту функцию в себе, твоё поведение просто аморально, – тихо говорю. Он бросает на меня убийственный взгляд, приказывая замолчать. Меня до сих пор жутко коробит такая манера общения, а он постоянно переходит на неё, когда хочет кому-то досадить или выместить свою злость. Дуглас не контролирует ни себя, ни свой язык.

Да ладно бы только это. Кто такой Мартин? И почему нас так легко пропустили внутрь этого здания? Мимо нас снуют медсёстры, и все они здороваются с Дугласом. Каждая оборачивается, с обожанием глядя на него, пока мы переходим из здания в здание и идём к лифтам. На меня никто не обращает внимания, как и на кровь, капающую с руки на пол и оставляющую после себя дорожки.

Мы поднимаемся на верхний этаж вместе с медбратом и пациентом, лежащим на каталке. Воняет медикаментами. Сильно воняет.

Облокачиваюсь о стену лифта, и мои губы моментально сушит. Горло тоже. Чёрт. Нет. Снова начинается…

– Дыши, – тихо, но настойчиво говорит Дуглас.

Его ладонь протискивается между стенкой и моей спиной. Он гладит меня. Нежно. Заботливо. Это странно, но я успокаиваюсь.

Мы выходим на верхнем этаже и идём по тихому коридору. Здесь расположены кабинеты администрации. Мы оказываемся рядом с дверью главы всей больницы Мартина Тере.

Дуглас чуть ли ни ногой открывает дверь и врывается в кабинет без какого-либо стука. Я с ужасом смотрю на всё. Не могу двинуться с места от наглости этого мужчины.

– Дуглас? Каким ветром тебя задуло сюда? – Доносится до меня приятный мужской голос, и я выглядываю из-за стены.

За столом сидит мужчина с проседью в тёмно-каштановых вьющихся волосах. Тёмные, живые глаза немного не соответствуют его уже немолодому лицу, хотя загорелая кожа сияет от свежести и ухоженности. Он высокий. Встаёт и озадаченно смотрит на Дугласа.

– Тьяго, мать твою, где ты потерялся?! Живо в кабинет!

Вздрагиваю от крика Дугласа и, натягивая улыбку, вхожу в кабинет.

Мужчина, то есть Мартин, глава всей больницы и, предполагаю, очень богатый, уважаемый и элитный врач переводит взгляд на меня.

– Здравствуйте, – выдавливаю из себя.

Он быстро осматривает меня, делает себе в уме какие-то пометки, и уголок его губ приподнимается, отчего мелкие морщинки собираются под глазами.

– Он подыхает. Помоги ему, – бросает Дуглас.

– Я не подыхаю, у меня просто порез…

– Конечно, блять. Порез, от которого ты два раза чуть не хлопнулся в обморок, как срезанный баклажан. А затем тебя, охренеть как, не трясло. Порез, блять, у него. В голове у тебя порез размером с вагину, сука.

Приоткрываю рот от обилия услышанной нецензурной брани. Медленно покрываюсь краской стыда.

– Ты что уставился на него? Ты, блять, мудак грёбаный, будешь ему помогать или продолжишь дальше чесать яйца? Осмотри и зашей его! Ты…

– Дуглас! – не выдерживая, повышаю голос и зло смотрю на него.

– Прекрати так по-хамски вести себя. Ты хоть понимаешь, кто перед тобой? Он как минимум старше тебя лет на десять, а как максимум мог какие-нибудь пять минут назад спасать кому-то жизнь и сейчас имеет право на законный отдых! Как можно быть таким невоспитанным? Где твои манеры, чёрт возьми? Помой язык с мылом, меня в данный момент тошнит от потока того дерьма, которое льётся из тебя. Мне стыдно за тебя, Дуглас Бейкер. Стыдно, – указывая на него здоровой рукой, отчитываю. Это уму непостижимо, так безобразно себя вести и так ужасно материться. Просто отвратительно.

– Иди в задницу, Тьяго. Не тебе…

– О-о-о, я с радостью. Забыл, что именно задницы я и люблю, потому что я гей? Спасибо, я сразу же отправлюсь в задницу, как только кровь остановится. Но после этого пойду в душ и помоюсь, снова буду чистым и свежим. А ты как был задницей, так и останешься, да и ещё с огромным запасом скверного мата, – замолкаю, видя, что ноздри Дугласа раздуваются ещё сильнее, и он, похоже, готов прибить меня прямо на этом месте.

– Закончили, или мне ещё подождать? – спокойно интересуется Мартин. Боже, я совсем забыл о нём. Мои щёки горят от ещё большего стыда, когда я поворачиваю к нему голову.