Забудь обо мне - Айя Субботина

— Это все равно ничего не меняет, — сделав «училку на минимум», уже спокойнее говорит Заяц.

Киваю, продолжая откровенно насмехаться над ее попытками сделать вид, что ничего такого не происходит.

— Не верь словам пьяной женщины? — предполагаю вслух — и Заяц энергично кивает.

Еще немного ползет к краю кровати.

Даже не знаю, говорить ей или нет, что дальше уже некуда? Хочу посмотреть, как папина принцесска свалится с трона. Может хоть тогда перестанет делать вид, что я — самый херовый мужик в ее жизни. А по факту — единственный, кому она может позвонить бухая в дым.

Мысли о том, что Зайцу хватило бы ума продолжать меня игнорить, и тогда рядом запросто нарисовалась бы компания долбоебов-любителей. Такие всегда трутся рядом, ищут, где им обломится поиметь то самое «бесчувственное тело».

— Еще раз ты напьешься, Зай, я тебе ремнем жопу исполосую — сидеть месяц не сможешь, — уже вообще без улыбки.

Потому что всю дорогу пока ехал до бара, мысленно уговаривал себя не переломать ноги каждой особе мужского пола, которая протянет к Зайцу свои грабли. И самое смешное, что вроде все понимаю, и возраст уже как бы требует соответствовать образу серьезного дядьки, а хрен там плавал.

— Это называется — физическое насилие и абьюз, Марк Игоревич.

Не могу удержаться, чтобы не податься еще немного вперед.

Если подвинется — грохнется с кровати.

Если нет — трахну ее, и пошло оно все.

Заяц пятится спиной, в последний момент понимает, что дальше уже пустота, но даже тогда ей хватает мгновения, чтобы посмотреть на меня так, словно я — говно.

Правда, когда поднимается, даже не пытается прикрыть одеялом.

Фигура — то, что я люблю. Сиськи, жопка, талия, живот с впадиной, но без уродливого рельефа.

— Зай, вернись в постель, — стучу ладонью по кровати рядом с собой.

Она широко улыбается и показывает средний палец.

— Видели бы тебя твои ученики.

— Видела бы вас ваша жена, — огрызается Алиса. — Кстати, она сюда не нагрянет?

— Это моя квартира, Зай. Сюда никто без моего разрешения не войдет. Тем более — жена.

— Ну да, как я могла забыть, что у любого неверного мужа обязательно должна быть холостяцкая берлога, — продолжает накручивать Алиса.

— Не у любого, а только у того, кто может себе это позволить. Никогда не понимал мужиков, которые заводят любовниц и приводят их в ту же койку, где до и после этого трахают жену. Никакого, блядь, уважения к семейным ценностям.

Я ее стебу.

Чтобы не забывала, с кем разговаривает.

Чтобы помнила, что я терплю ее злое мяуканье только потому, что сам так хочу. И границы этого терпения устанавливаю тоже я сам, а не она.

— Тогда я останусь на все выходные, ок? — Заяц смотрит в упор.

Видимо, с ее мужиком все совсем печально, раз пытается спрятаться.

Послать бы ее сейчас на хер, чтобы не думала, что на ней свет клином сошелся, и что взрослый мужик будет терпеть ее заебы. Но ведь не хочется.

— Оставайся, Зай, но не думай, что я буду спать на коврике.

— Да спите вы, где хотите, Марк Игоревич, только руки не распускайте.

— Ты дура? — приподнимаю бровь.

— А вы уже развелись?

Вот на хрена все портить, а?

— Зай, не надо путать жену и нас. Это вообще разные вещи.

— Нет, Марк Игоревич, это все называется одинаково — блядство. В данном случае — ваше. Кухня там? — показывает пальцем себе за спину. — Я от злости всегда такая голодная.

Через час, когда я уже не выдерживаю игнорировать вкусный запах, все-таки заглядываю на кухню. Алиса — спасибо, хоть напялила мою футболку и прикрыла жопу — пританцовывая и отбивая пятками ритм скандинавской группы рокеров, достает из духовки что-то красивое и ароматное, покрытое румяной корочкой сыра.

Судя по всему — в мультиварке тоже что-то готовится.

На тарелке горкой — гренки, отдельно красиво соорудила целую композицию из сухофруктов. Видно, что порыскала в каждом ящике и всюду сунула свой нос. Не зря Вовка так гордится тем, что дочь у него — пацанка без комплексов. Хотя стоит поднять взгляд выше — и понимаешь, что от пацанки тут только характер.