Покровитель - Наталья Шагаева

Виталий

Не помню, когда последний раз так эмоционировал. Я просто взорвался от разочарования! Мне казалось, Елена умнее и прекрасно понимает, что Белинская для меня ничего не значит, я уже несколько раз ей объяснил, что в определенные периоды моей жизни рядом со мной всегда одна женщина, и я не приемлю игру на два фронта. Но женщины с другой планеты, мне кажется, что они даже с другой параллельной реальности и воспринимают всю информацию по-другому.

Это выглядело глупо и раздражающе. Пока я беседовал с Абрамовым, к Елене подсела Белинская и что-то нашёптывала, снисходительно улыбалась. Я не знал, что она говорила, но мне была интересна реакция Елены. Она тоже фальшиво улыбалась, принимая правила нашего общества «фальшь и неприкрытая лесть — на первом месте». Каждый пытается найти в собеседнике слабое место и бить по нему, широко улыбаясь и преподнося все как добродетель. Если ты сильный, ты не воспринимаешь это всерьез или бьешь в ответ, если слабый и ведёшься на все, то общество тебя пережевывает и выплевывает. Так вот, Елена велась, хотя старалась этого не показывать. Она дала реакцию, которой добивалась Белинская, показав свою неуверенность и уязвимость, в прямом смысле сбежав из зала.

Первые десять минут я ждал, что Елена вернётся. Но этого не случилось. Я не планировал бежать за ней и потакать истерикам. Снова злился, чувствуя, как эмоции выходят из-под контроля. Вышел, осмотрел холл, надеясь на то, что Елена в дамской комнате, но нет, бл*дь, она сломя голову выскочила из зала.

Я сорвался от едкого разочарования и зачем-то помчался за Еленой, а потом осознал, что именно в этот момент нарушаю свои принципы — не останавливать тех, кто хочет от меня убежать. Не догонять женщин, которые хотят уйти из моей жизни. Моя дверь всегда открыта для тех, кто хочет уйти, но вернуться уже невозможно. А когда понял, что она бежала вовсе не от меня, немного выдохнул, но опять пришел в ярость от того, что Елена не пришла ко мне, или хотя бы к моей машине с водителем, а вновь решила взвалить все на себя. Нет, я не сужу ее как мать. Это инстинкт — бежать сломя голову, спасая своего ребенка. Сам не пойму, почему меня раздражает то, что на подсознательном уровне она не видит во мне защиты или не доверяет.

И вот мы в больнице, с пацаном все сравнительно хорошо, не считая перелома бедра и сильного испуга. Но это самое легкое, что ему могло грозить. Удар пришелся на сторону детей. Соседке Кристины повезло меньше, одному из близнецов сделали операцию, но все прошло успешно. Я поговорил с врачом, убедился, что здесь довольно грамотные и опытные специалисты. Настоятельно попросил завотделением лично наблюдать мальчика, и перевел ребенка в отдельную комфортную палату.

И вот, казалось бы, и все, моя миссия выполнена, и я могу ехать отдыхать, дальше Елена позаботится о мальчишке сама, на всякий случай у нее будет Артем. Но нет же, я как идиот сижу в машине возле больницы и пытаюсь понять, зачем я это делаю.

На улице светает, Елена провела в больнице всю ночь и очень устала. И меня, бл*ть, беспокоит этот факт! Под утро договариваюсь с собой, что это простая забота, как о человеке или сострадание, и направляюсь в отделение, где лежит сын Лены. Тихо приоткрываю дверь палаты и вижу, что мальчик спит, как и Лена. Она уснула в кресле. В красивом платье, с уже испорченной прической и размазанной косметикой. Без серёжек! Ещё ни одна женщина не отказывалась принять от меня украшения. Я думал Елене понравится, но нет же, она пыталась мне их вернуть. Пришлось вручить ей их в грубой форме. Мне все чаще кажется, что я ошибся с выбором женщины. Елена не укладывается в мои рамки и переходит границы. Но с другой стороны она наполнила мою жизнь хоть каким-то смыслом. Ее характер вызывает бурю эмоций — давно со мной такого не было.

Тихо подхожу к Лене, и убираю волосы с ее лица, намеренно задевая щеку, висок. Елена вздрагивает, просыпаясь и тут же переводит взгляд на мирно спящего сына. Как мать она прекрасна.

— Что случилось? — спросонья шепчет она.

— Все хорошо. Пошли выпьем кофе? — предлагаю. Она хмурится, и снова смотрит на сына. Елена плакала, переживая за ребёнка, поэтому на ее глазах подтёки от косметики. Я беру с тумбы влажные салфетки, и сам стираю следы слез с ее щек. — Не переживай, я узнавал, ему вкололи обезболивающее со снотворным. Он будет долго спать. Пошли, — не жду ответа, хватаю за руку и тяну за собой. Мы выходим в коридор, и я замечаю, что она хромает.