Двойная нагрузка - Ольга Дашкова

– Я рассказала ему все, вот все, – тарахтела в трубку Ольга. – С кем и когда видела, кого зажимал из студенток и тискал по кабинетам.

– Так, значит, ты давно все знала? Кого и когда зажимал мой муж. И ничего не говорила? Хороша подруга.

Яна говорила совершенно без злости, прошлого не вернешь, и обвинять подругу в измене Виктора глупо. Она бы тоже ничего не говорила, если бы, не дай бог, застукала бы ее Игоряна с кем-то. Не ее это дело, еще крайняя осталась бы. Хватает «добрых» людей, что откроют глаза и дадут «дельный» совет.

– Ой, что ты, Яна, конечно, нет, – Ольга начала оправдываться.

– Оля, постой, перестань. Ты ни в чем не виновата, и я тебя не виню. Кобель он и есть кобель, тут уже мы бессильны. Извини, я устала, хочу лечь спать раньше.

– Да, конечно, отдыхай.

Проваливаясь в сон, Яна думала о том, что Максим так не написал и не позвонил. Хотя она и не ждала, но ведь он мог бы. Снова ложные надежды. И почему женщины так устроены, что все время чего-то ждут не от тех мужчин? Стас был внимательным, нежным, заботливым, у него наверняка нет армии поклонниц, как у Грека, и тысячи подписчиков в социальной сети.

А у Грекова под каждым постом те же тысячи лайков и комментарии, которые лучше не читать. Фото с яркими девушками со спортивными телами, силиконовыми грудями. Все на одно лицо, как куклы в магазине. Как он их различает? Хотя, зачем, скорее всего, они все одноразовые, имена не обязательны. Киска, рыбка, зайка, вот она - куколка. Что ж, о вкусах не спорят, но она явно выбивалась из этого ряда ослепительной красоты.

Яна не поленилась и проштудировала интернет, прочитав много интересного о Максиме Вадимовиче Грекове, тридцати девяти лет, холостого, но с кучей регалий и титулов. Владелец клубов, сети магазинов спортивного питания и

одежды, для того же, будь он трижды не ладен, спорта. И зачем ее занесло в это элитное заведение, в этот храм культуры тела? Сидела бы сейчас, грызла бы чипсы, и знать не знала ни о каком Максиме по прозвищу Грек.

Теперь после исследования всемирной паутины легче не стало, но Яна для себя сделала важный и окончательный вывод - она точно женщина не для этого мужчины, точнее, мужик не для нее. Ну куда ей, училке, против армии поклонниц, со своими лишними пятнадцатью килограммами, бывшем, словно бельмо на глазу, мужем и вагоном комплексов? Но отчего глупое сердце так хочет верить в любовь? Верить, что все возможно, что и такие мужчины любят не за стройные ноги, а за красивые души и глаза. Глаза-то точно у нее красивые.

Надо завести кота. И подумать о Стасе, может, на самом деле она ему очень нравится? Что-то может и получиться. Ведь если не попробуешь, то не узнаешь. С этими мыслями Яна заснула.

***

Два дня он не видел куколку, два дня. Два долгих дня изнуряющих тренировок, сбитых костяшек, синяков под глазами и небритой щетины. Девушка не выходила у него из головы, она была такая разная в его мыслях. Ласковая, нежная, откровенная и открытая, дерзкая сексуальная училка в узкой юбке и чулках, а еще обиженная и огорченная, это он помнил очень отчетливо. Ее последние слова, ее вопрос: а позовем ли мы Стаса? Стало так противно и мерзко от самого себя.

Конечно, без проблем, она отдастся ему на несколько часов, она будет его, он достаточно изучил ее тело. Она не устоит. А что потом? Смотреть в ее глаза, полные непонимания или, того хуже, отвращения к нему, за то, что он ею воспользовался. Нет, так не пойдет. Либо она его вся без остатка, либо он отступает и дает дорогу Стасу. Но готов ли он к тому, чтобы сказать те нужные слова и не нарушить их?

Пот стекал ручьем, удары по груше становились жёстче, мышцы болели после изнурительных тренировок. Нужен был отдых, передышка, но завтра бой, и он хотел быть хотя бы в физической форме.

Стоя под душем, смывая усталость и напряжение, Макс снова вспомнил Яну. Ее упругие, тяжёлые груди, которые так идеально помещались в его ладони. Как она подрагивала от каждого прикосновения, какая была откровенная в своем удовольствии, стонала и просила еще. Яркий камушек пробки в ее попке, как она лизала ему яйца и глотала сперму.

Член стоял, яйца сводило от боли. Неужели ему придется передернуть прямо в душе? И тут, как назло, он вспомнил их первую встречу, удивленные и так

широко распахнутые глаза куколки. Приоткрытый рот, в который так и хотелось вложить возбужденную плоть, а потом ее оргазм на его пальцах, такая мокрая, такая влажная, она текла и кончала.

Макс запрокидывает голову, натирает ствол сжатой ладонью, хрипит, кончает, тяжело опирается рукой о кафель душевой и смотрит, как его семя смывает горячий поток воды.