Уходи! И точка... - Ксюша Иванова

Агния

Впервые за последние месяцы я проснулась счастливой! Несколько секунд улыбалась, глядя в потолок. Конечно, Антон уже ушел — солнышко заглядывало в окно спальни… Стоп! Алик! Ночь, проведенная вместе с его отцом… даже такая ночь! Не дает мне права забыть о своих обязанностях!

Я подхватилась с кровати… и села обратно. Мышцы внизу живота и между ног натружено ныли при каждом движении. Прислушалась к своему телу — боль была не сильной, ее вполне можно было терпеть, и она с лихвой компенсировалась воспоминаниями! От этих воспоминаний замирало сердце, а потом неслось вскачь, бешено стучась в грудную клетку! Неужели это все было на самом деле? Боже мой! Так! Нельзя сейчас думать об Антоне! Нужно очень срочно в душ, одеваться и мчаться к Алику!

Не понимая, что делаю, я доставала из шкафа то платье, то джинсы и все не могла решить, в чем будет удобнее сегодня. Настойчивое желание одеться комфортно боролось во мне с потребностью быть красивой для Антона! Но здравый смысл победил — я выбрала джинсы и футболку, сложила на кровати вместе с простым удобным, но достаточно аккуратным комплектом белья и отправилась в ванную.

Торопилась, знала, что уже почти девять, а Алик встает около восьми. Но при этом, раздевшись, не смогла удержаться — остановилась возле зеркала, рассматривая себя. На первый взгляд я была такая же, как всегда, как раньше, но в то же время в моем теле что-то неуловимо изменилось. И дело было вовсе не в припухших от его поцелуев губах, и даже не в небольшом синячке над левой грудью (непонятно откуда он взялся вообще — Антон был нежен и очень ласков со мною!). Мне казалось, глаза выдают меня с головой — в них было столько непонятного, незнакомого блеска, что казалось, стоит только посмотреть на другого человека, как он тут же догадается, о чем я думаю!

А думать я могла только о мужчине, с которым мне было хорошо сегодня. Стоя под теплыми струями в душе я вспоминала, как он ласкал, как шептал мне непристойности, как потом крепко прижимал к своему телу, когда, утомленная, расслабленная, я засыпала, впервые за долгое время ничего и никого не боясь, зная, что он меня защитит, не даст в обиду…

Вытеревшись насухо, расчесала перед зеркалом волосы, которые мыла вчера вечером, а потому оставила сухими, и, замотавшись во второе полотенце, вышла из ванны. И столкнулась буквально лицом к лицу с отцом и сыном Радуловыми, которые входили в мою спальню!

— Я же тебе говорил, что Агния никуда не уехала! — спокойно сказал Антон мальчику, радостно запищавшему и бросившемуся ко мне с объятьями.

— Агния, ты почему ушла от меня? Я проснулся, а тебя нет…

Я слышала их слова, понимала, о чем идет речь, но горло перехватило спазмом, и я боялась что-то сказать — откуда-то знала, что голос прозвучит хрипло и выдаст меня с головой! Потому что встретившись взглядом с Антоном, засмущалась до такой степени, что даже голова закружилась — не иначе как от прилива крови к щекам! Лицо загорелось и даже шея, казалось, покрылась пунцовой краской! Я же та-акое говорила ему! Бесстыжая! А он… Он со мною… Захотелось провалиться сквозь пол, сквозь землю или, на худой конец, хотя бы развернуться и убежать в ванную обратно! И только руки Алика, вцепившиеся в талию, удерживали от такого поступка.

— Алик, отпусти Агнию! Ей одеться нужно, — тихо с каким-то придыханием, словно ему тоже воздуха не хватает, произнес Антон. — Сынок, ты же, вроде бы, в моей комнате игрушку забыл? Сходи, возьми и пойдем завтракать, а Агния спустится к нам, когда оденется.

— Мы сегодня будем все вместе завтракать? — обрадовался мальчик и, получив от меня утвердительный кивок головой (дар речи ко мне еще не вернулся!), побежал за очередным игрушечным псом, которых "выгуливал" по очереди, оставляя меня с Антоном наедине.

Стоя истуканом посередине комнаты, я, как дурочка, смотрела в пол, вцепившись дрожащими руками в обернутое вокруг тела полотенце. И не понимала, почему сейчас, буквально кожей чувствуя его обжигающий взгляд, умираю от стыда, смущения и еще чего-то, уже знакомого, но еще не изученного, не понятого толком мною, и просто физически не могу поднять глаз на Антона! И когда он двинулся ко мне, крепко зажмурилась, не двигаясь с места.

И чувствовала каждой клеточкой своего тела его приближение — казалось, что волоски на руках дыбом стают, словно от статического электричества! И не смогла сдержать дрожь, когда крепкие пальцы осторожно приподняли мой подбородок. Медленно открыла глаза, встречаясь с его горящим взглядом! Карие глаза Антона сейчас казались почти черными и смотрели, не отрываясь, на мои губы! И я понимала, почему он так смотрит! И я хотела было запротестовать, сказать, что Алик сейчас вернется, что целоваться ни в коем случае нельзя, но зачем-то сделала ма-аленький шаг к нему навстречу, приоткрывая губы и напрочь забывая о том, что полотенце нужно держать!

Не заметила того, как к моим ногам упало полотенце, забыла об Алике, о стыде забыла, стоило только сильным рукам прижать меня к огромному мужскому телу, а губам впиться в мои губы! И кажется, даже повисла на нем, стараясь прижаться теснее! И думала только о том, какие у него губы твердые, но при этом нежные, какой у него вкус замечательный, какая кожа у него горячая, упругая, и как приятно сжимать там, где я сжимаю, пальцами ощущая напряжение бицепса в ответ на мое прикосновение. Лишней стала его футболка и, конечно, штаны, под которыми я уже ощущала упершийся мне в живот твердый бугор.

Я бы не смогла устоять. Да и не захотела бы. Я бы с восторгом приняла все, что он пожелал бы со мною сейчас сделать и даже, наверное, мне было бы мало… Но Антон, видимо, умел держать себя в руках гораздо лучше, а может быть, не ощущал ко мне тех эмоций, который сейчас испытывала я, потому что отстранился, нагнулся вниз, поднимая полотенце, обернул меня в него. И я уже успела расстроиться, обидеться и придумать себе, что я ему больше не интересна, как услышала:

— Девочка моя, если бы ты знала, как мне хочется послать всех, куда подальше, даже Алика, и запереться с тобой здесь, в комнате, на неделю! Или на две! — новый поцелуй, скорее успокаивающий, чем возбуждающий, коснулся моего виска. — И если бы я только мог, я бы так и сделал! А еще лучше увез бы тебя в Москву, Алика нашел бы с кем оставить. И любил бы днем и ночью. А ты… Ты согласилась бы?

Мое тело буквально кричало "да"! И, наверное, предательские глаза выдавали с головой, потому что Антон понимающе улыбался, когда я говорила:

— Нет. Ни в коему случае! Не хочу, чтобы вы, Антон Викторович, решили, что я плохо исполняю свои обязанности по отношению к ребенку!

И очень жаль, что его ответ мне не удалось дослушать до конца — за дверью раздался топот ног, видимо, Алик выбрал собаку и мчался к нам:

— Мы пересмотрим наш устный договор. Придется включить в него еще парочку обязанностей для тебя…