Растворюсь в тебе - Татьяна Чащина

Я не одиночка, я весь в своей девочке, мы с ней единое целое. И мой долг защитить её и стаю её отца.

Поэтому я обернулся, и, несмотря на крики старых знакомых, грыз и воевал. И, конечно, льстило, что за мной присматривали. Вадим выделил мне свиту. Это были молодые бойцы во главе с Димой. Непробиваемый, уравновешенный тренер моей куколки. Это он подготавливал её к сложной ситуации, он, можно сказать, жизнь спас моей жене, тренируя скорость и способность постоять за себя. Я безмерно благодарен ему за это. Я всем им должен, и я стану однажды альфой этого клана, когда придёт время. Но для начала я обязан убить своего отца.

Запах его щекотал ноздри. Он тот, кто воспитывал меня, как будущего лидера. Вот только ошибка его была в том, что не считал меня таковым. Не дал никакой свободы, не дал возможности показать себя и выбрать ту, которая пришлась по душе и засела в сердце. За эти ошибки он должен был расплатиться. Потому что он мне больше не отец, его место занял Вадим. У меня другой альфа, у меня другая стая.

Меня ранили, но я не чувствовал боли. Бежать было некуда, я стоял на своей земле и меня окружали мои волки. До последней капли крови.

Ярость затуманила взгляд, я пробивался сквозь грызущуюся свору к Лугину, которого призирал. Он старый волк, он уже не мог сопротивляться такому напору. Приехал в надежде, что свои прикроют и нарвался на клан, который был готов к встрече.

Битва сходила на нет. Оставшиеся бойцы Лугина убегали в лес, только хвосты мелькали. Стихли выстрелы. Над лесом стояла полная луна сводя с ума победивших волков. Они дурели от своей победы и загрызали раненых самцов, что смели прийти на их территорию.

Покачиваясь, я обернулся человеком. Поднял с мокрой от крови земли пистолет и пошёл в сторону, где собралась команда Вадима.

Станислав Лугин, окружённый, был взят в плен. Он выпрямился и с гордостью поправил свой чёрный пиджак. Смотрел вокруг и крысился. Ошибся. Пришёл не проверив информацию. Ложную информацию о клане Вадима. Он сильно постарел за три года, голова была полностью седая. Худоба сморщила лицо и озлобила ещё сильнее, чем было тогда, когда я жил рядом с ним.

Он не боялся. Смотрел смерти в глаза.

Вадим закурил трубку, спокойно стоял напротив него. Я подошёл ближе к отцу своей истинной пары. Направил пистолет на Станислава. Но не выстрелил.

— Чего ждёшь? — с ухмылкой спросил Вадим.

— Твоего приказа, отец….

Чёрт! Я хотел сказать «альфа», но видно совсем устал и расслабился. Битва закончилась, и меня Станислав интересовал меньше всего. Мне бы к девочке своей вернутся.

— Отпусти, — выдохнул дым вишнёвого табака Вадим.

Никто звука не проронил от такого. А я только дыхание задержал. Не понял.

— Тебе скоро тридцать, — продолжил альфа. — Пока ты не поймёшь мой коварный план. Но когда тебе исполнится пятьдесят, ты узнаешь, что я имел в виду этой ночью. Отпусти его, сынок. И только тогда наша месть станет полноценной.

Я убрал пистолет, как приказал мне Вадим и встал напротив Станислава, спрятав руки за спину и широко расставив ноги.

Однажды я пойму. Пройдёт время, я пойму. Но пока не понимал. Меня рвало на куски от мысли, что я буду жить и ждать удара в спину от своего биологического отца. Хотя, какой там удар. Он был настолько жалок, что вряд ли останется альфой в своей стае. Отправят на покой. Ну, или повыпендриваеться ещё лет пять, а потом свои же сожрут.

— Иди, Стаська, — усмехнулся Вадим.

Станислав Лугин ничего не ответил. Он беспрепятственно повернулся и ушёл в лес. Там перекинулся в волка, покинул чужую территорию навсегда.

Всё. Я еле доковылял до машины. Не смог сесть за руль. Меня домой везла какая-то дама в возрасте.

Домой. Даже смешно. Мы приехали в дом Вадима. Было утро, было тепло. Была встревоженная, не спавшая всю ночь куколка, которая повисла на мне и беспрерывно целовала. А я сгрёб её в объятия и просто замер, наслаждаясь её присутствием.

Я так сильно люблю её! Я просто растворился в ней!