Мой самый любимый Лось - Константин Фрес

Анька замирает, прижавшись к Лосю, блаженно закрывает глаза, чувствуя, как его напряженные плечи расслабляются, как подрагивают его ладони, которыми он гладит ее спину.

— Я чувствую, — ласково ответил он, приглаживая широкой ладонью ее волосы, которые сегодня подвели свою хозяйку. — Я вижу. Я понимаю, что ты увлечена, но…

— Никаких «но»! — возмутилась Анька. — Что значит — увлечена, Лось?! Эй, так не пойдет! Вот ты что обо мне думаешь, да? Думаешь, я глупая девчонка, у которой из серьезного — только страшный папа!? Ну, уж нет! Я докажу!

Аньку мгновенно охватывает азарт.

— До этого ты все делал для меня, — даже попискивая от распирающего ее восторга, — теперь я для тебя сделаю! Хочешь, я приготовлю тебе ужин?! По-настоящему?!

Лось чуть заметно улыбается, все еще пытаясь придать себе суровый вид, но у него уже не получается.

— Хочу, — неожиданно с вызовом отвечает он, и Анька с восторгом колотит в ладоши, повизгивая от восторга.

— Сейчас все будет!

Анька стащила джинсы и вязаный свитер, в котором было слишком жарко, под смеющимся взглядом Лося снова лихо закрутила на голове фигу из волос, вместо предавшей резинки закрепив ее стащенным у Лося карандашом.

— В первый раз готовить для своего мужчины, — важно пояснила она, — намного важнее, чем играть в бильярд. Тут тоже нужна удача! А то вдруг ты забракуешь меня как хозяйку и выгонишь.

Запахнувшись в алый шелковый халатик, на ходу завязывая поясок, она ринулась на кухню, обыскивать лосиные закрома. Что приготовить — это был тот еще вопрос. Перебирая лосиные припасы, Анька недовольно ворчала, потому что его холодильник, казалось, был нарочно набит какими-то несерьезными деликатесами, вроде ягоды не по сезону, сыра и перепелиных яиц, а не нормальной человеческой едой.

— Зажрались вы тут, в своих Альпах, — пыхтела Анька, — Лось, ты что, ничего, кроме клубники, не ешь? Икра?! Черт! Картоха, говорю, где?! Где кость на борщ и свекла?! Ты еще осиновой коры надери, в холодильник положи и потом заточи, под белое-то вино! Блин, и как откормился такой… огромный… на одной-то траве!

— Клубнику я заказал для тебя, — отозвался язвительный Лось, не желающий облегчать Аньке муки творчества. Он наблюдал за ее метаниями с живейшим любопытством, и у Аньки окончательно отлегло от сердца.

— Ладно, справлюсь, — ворчала Анька себе под нос.

Она раздобыла муку, чуть подогрела в блестящей кастрюльке молока. Лось, скептически принюхиваясь, сунул нос на кухню, натягивая шапку и застегивая куртку, но Аньку разобрал такой азарт, что она не обратила внимания на его сборы. У нее уже шкворчало масло на раскаленной сковороде, и первый блин переворачивался деревянной лопаточкой.

Когда он вернулся, чуть припорошенный снегом, с покрасневшими щеками, у Аньки на тарелке стопочкой лежало несколько блинчиков. Половину из них она украсила порезанной на пластики ягодой, половину — ложечкой красной икры. Она заметно волновалась, и сковородку, в которой пекла блины, отмыла и натерла так, что она блестела больше прежнего.

— Ну, — потирая руки, произнесла она, — попробуешь? Рискнешь?

Лось, склонившись над тарелкой, внимательно оглядел предложенное ему блюдо.

— Что это? — подозрительно поинтересовался он, словно Анька предлагала ему отведать жуткую свежевыловленную каракатицу, и та еще шевелила щупальцами.

— Блины, — ответила Анька гордо. — По семейному рецепту. Ты что, блинов никогда не пробовал?

— Пробовал, конечно, — ответил Лось, принюхиваясь. — Но в ресторане. Я не думал, что ты можешь это приготовить.

— П-ф-ф, — как можно небрежнее протянула Анька. — Да чего там мочь-то? Ну, ты будешь пробовать, или ограничишься просмотром?

— Попробую, — отважно ответил Лось.

Он выбрал тот, что с икрой, еще горячий, сочащийся маслом, свернул его в трубочку и осторожно куснул золотистое тесто. Анька, казалось, даже дышать перестала, пока он задумчиво пережевывал блин, ловил губами крупинки икры, рассыпающиеся из надкуса.

«Только бы это была соль, а не сода! — молилась Анька, сцепив руки на груди и с волнением наблюдая за выражением лица Лося. — И ведь молчит, как партизан!.. Ну, если это была сода, то у него сейчас пена изо рта полезет, и все сразу будет ясно…»

Однако, ничего такого с Лосем не происходило. Он преспокойно уплетал блины, но при этом помалкивал, как обычно, и Анька чувствовала себе хуже, чем приговоренный к казни. Время в ожидании его ответа тянулось мучительно медленно, и Анька со злости готова была уже треснуть Лося по голове надраенной сковородой, потому что в его неторопливой дегустации заподозрила очередное зловредное лосиное издевательство — в качестве наказания.

— Ну как, — не вынеся напряжения, охрипшим от волнения, совершенно преступным, исступленным голосом, каким доведенные до ручки Раскольниковы требуют выбрать кошелек или жизнь, спросила Анька. — Ну, чего ты молчишь?! Вкусно?!

Глаза Лося смеялись, он половчее ухватил блин и откусил еще.

— Очень, — пробубнил он, и Анька так откровенно и с таким облегчением выдохнула, что Лось рассмеялся, потешаясь над нею. — Ты правда готовишь вкусно. Даже лучше, чем в ресторане. Как ты это сделала?

— Говорю же, — мгновенно надуваясь от гордости, ответила Анька, — бабушкин рецепт!

— А сама почему не ешь? — вкрадчиво поинтересовался Лось, и у Аньки сердце замерло. Она уже успела выучить его повадки, и тотчас же поняла, уловив знакомую интонацию в голосе — он подманивает ее к себе поближе. — Ты же ничего не ела. Неужто не хочется?

Он взял блин, свернул его так же, как для себя, и поднес к ее губам. От него пахло маслом и ягодой — для Аньки он выбрал с клубникой, заставив ее невольно облизнуться от предвкушения.

— Лось, — подозрительно произнесла Анька, — клубника, шампанское, шоколад, кальмары… Мне кажется, или ты нарочно набрал всякой всячины, которая вроде как… афродизиаки?! Ты тут рассчитывал, что если сначала я буду против, то потом налопаюсь шоколада и на стену полезу, а ты меня, тепленькую, возьмешь, так? Кова-арный…

Лось не ответил; деловито отыскал баллончик со взбитыми сливками и украсил лакомство в своих руках белым сладким облачком.

— Попробуешь? — невинно поинтересовался он, протягивая Аньке.

— Ах ты, хитрый ты Лось, — протянула Анька, глядя в его смеющиеся глаза. Она прихватила губами блин со сливками, все так же глядя в лицо мужчине. — М-м, и правда вкусно!

Проглотив кусочек, Анька куснула еще — и нарочно прихватила губами пальцы Лося, пробуя взбитые сливки.

«О, а кто это у нас такой впечатлительный! — подумала Анька, нарочно проводя по его большому пальцу языком и все так же неотрывно глядя в его глаза. — Кто это у нас дрожит, как сердце у зайца? Кого это у нас ревность так заводит, а?»

— Сладкие, — произнесла она, нарочно медленно отирая губы от остатков сливок. — А можно… еще?