Бульдозер. Желание - Хельга Дюран

«Ирка сука я тебя лю» - таково было недописанное послание неизвестного Ромео, женщине, чье имя мог видеть каждый, у кого были глаза. На слоге «лю» надпись обрывалась в виде потеков красной краски. Они начинались на уровне буквы «ю» и стекали до самого низа стены. Либо романтик-вандал нечаянно выронил ведро, либо бросил намеренно, потому что его спугнули.

Хоть надпись и не была закончена, чувства писавшего она выражала в полной мере. Такой огромной «лю» во всю стену девятиэтажного дома, позавидовала бы любая женщина, и даже немного я сам.

Не перевелись еще на Руси романтики.

Хорошо, что Овечкина в отпуске. Сейчас бы натянула меня первого по самые помидоры за эту романтику. Было бы мне и "лю" и "на".

Мы сидели с прорабом, как два последних мудака, возле забора, делая вид, что мы зашли на эту стройку случайно, что мы тут вообще ни при чем. Между тем, почесывали бороды и решали, чем, а главное как, оттирать эту любовь от кирпичной стены. Это вообще возможно как-то убрать?

Рядом крутился сторож, дежуривший ночью на объекте. Он мозолил глаза, отвлекая нас от раздумий своими причитаниями.

Древний, но довольно энергичный, дед по прозвищу Читушка давным-давно сменился на своем посту и теперь должен быть уже на своей даче, но пришлось подзадержаться, по объективным причинам.

- Еще два камаза кирпича вывезли ночью с территории, - добивает меня прораб.

- И лопату! - добавляет Читушка.

- Спиздили? - уточняю я.

- Пока не ясно, - говорит Виктор. - Дед накладные показал. По докам все ровно.

Я сразу же забыл про кирпич. Не до стройматериала, ей-богу!

С торца здания толпились рабочие, ожидая наших с прорабом дальнейших распоряжений, но мы ничего пока что не придумали, поэтому люди уже начинали нервничать.

У Виктора зазвонил мобильник.

- Да. Понял. Хорошо, - уловил я обрывки его разговора. - Щас бульдозер приедет, - сказал он мне.

- Ой, горе мне горе! - снова запричитал дед.

Какой бульдозер? Нахрена бульдозер? Тут кран нужно подгонять или пром. альпиниста спускать. Спросить подробнее за бульдозер я не успел.

На территорию стройки въехал белый внедорожник «Хёндай», и все рабочие, кто был в поле моего зрения, встрепенулись и бросились врассыпную. Через пять секунд возле дома не было ни души.

Виктор тоже поднялся на ноги и поправил каску на голове. Кто-то из начальства прибыл, догадался я, и тоже поднялся на ноги. Свою каску я благополучно забыл дома в спешке.

Из машины вышла женщина тоже в строительной каске. Она огляделась по сторонам, быстро сканируя обстановку, затем задрала голову и, придерживая головной убор рукой на затылке, оценила масштабы пиздеца.

На площадке воцарилась такая тишина, что я слышал стук собственного сердца. Казалось, что даже бездомные собаки попрятались от греха подальше.

Женщина засунула руки в карманы своего плаща, туго обтягивавшего внушительную фигуру, и двинулась в нашу сторону.

- Ну, что скажете, бездельники? - приподняв одну бровь, вместо «здравствуйте» сказала она. - Че стоим, как сваи?

- Бульдозер ждем! - ответил я, решив тоже не здороваться с этой бабищей.

- М-м! - одобрительно закивала головой она. - Ну, ты как дождешься, позови! Пойдем, Федор Афанасьевич, - кивнула она деду. - Послушаем, для начала, твою версию событий!

Дед засеменил вслед за женщиной в сторону сторожки, кряхтя и причитая на ходу. А я продолжил пялиться на сочную жопу этой фурии, гадая, кто она, мать ее, такая.

- Пойдем, Богдан Алексеевич, - толкнул меня в плечо прораб. - Каску тебе разыщем!

- А бульдозер? - напомнил я ему.

- Приехал твой бульдозер, - усмехнулся Виктор, а потом заржал в голос, увидев, что я начал оглядываться по сторонам в поисках строительной техники. - Это и есть Ленка Бульдозер. Елена Павловна наша. Ты че не в курсе еще, как ее на стройке окрестили?

У меня упало сердце. А потом и все остальное. Сейчас этот Бульдозер с дедом закончит и в мою сторону начнет грести. Она просто смешает меня с землей, легко и непринужденно. Вот теперь точно пиздец!