Саид. За гранью - Анастасия Шерр

Просматриваю бумаги незваного гостя, краем глаза слежу за его движениями. Он прогулочным шагом идёт от кресла к окну и обратно.

– Так вы утверждаете, что вам… Кхм… Нравится мучить людей? – поднимаю на него удивлённый взгляд.

Что я вообще только что прочитала? Такое ощущение, что моему коллеге, написавшему это заключение, вкололи что-то психотропное.

– Нет. Мне нравится оголять их лицемерие, вытаскивать их поганое нутро наружу. Как-то так, – отвечает с кривой, высокомерной ухмылкой и, сцепив пальцы в замок, наблюдает за моей реакцией.

Я уже говорила, что он странный? В смысле, очень странный. Внешне – симпатичный, солидный мужчина. Никаких новомодных обтягивающих штанишек и серёжек в ушах, как принято у нынешних представителей мужского пола. Джинсы и пиджак не броские, хоть и выглядят дорого. Из аксессуаров только часы и кулон на шее. Из того, что мне не нравится в современных мужчинах, – борода, но довольно короткая и ухоженная. Презентабельный, успешный – однозначно. Помимо наглости от него веет уверенностью и целеустремлённостью. И опасностью… Вот последнее особенно напрягает, и это ощущение никак не уходит.

Отрываю от него взгляд, беру очередное заключение. А, нет… Это направление к психиатру. Значит, я всё-таки не ошиблась. Вообще замечательно.

– Зачем вам это?

– Хобби у меня такое. Спасает от скуки.

– А ко мне вы пришли в три часа ночи тоже от скуки? – усмехаюсь, потому что ситуация и вправду немного комичная. Ну, если только не учитывать пару малюсеньких нюансов: у меня в руке доказательство того, что этот Саид Хаджиев псих, а я сейчас нахожусь с ним наедине, за закрытой дверью своей хорошо изолированной квартиры. Посреди ночи.

– Нет, не так. Меня называют агрессивным, злобным мафиози. Моя семья меня боится, как врага, а единственный друг с опаской величает психопатом. Вот ты, психолог, и расскажи мне: они правы?

Чуть позже я пойму, что да… Они правы. Он тот, подобных кому я пытаюсь избегать. Только вот профессию для этого выбрала неподходящую. А всему виной юношеский максимализм, с которым я когда-то приехала в столицу, и дурацкое желание всех спасти, чтобы утолить собственную боль.

Вздыхаю, откладываю папку, содержимое которой пугает всё больше.

– Давайте для начала кое-что уясним. Во-первых, я не ставлю диагнозы – это работа психиатра, к которому вас отправили. Но раз вы пришли ко мне, смею предположить, что туда вы пока не собираетесь. Во-вторых, чтобы я смогла вам помочь, нам нужно наладить контакт. Будьте со мной честным и откровенным.

Да, я согласилась. Пять тысяч долларов, знаете ли, на дороге не валяются. Я обычно зарабатываю столько же, но в рублях.

Ну, и чего греха таить… Он довольно интересный экземпляр. Возможно, именно этот человек, от которого, несмотря на хорошие финансовые возможности, открестились более квалифицированные психоаналитики, станет моим билетом в свободное плавание. Я давно мечтаю о собственной клинике. Так почему бы и нет?

– Идёт, – он расслабленно откидывается на спинку кресла. – Давай наладим контакт, кукла.

– В-третьих! Не называйте меня куклой. Меня зовут…

– Надя. Кукла Надя. Я понял, – вседозволенность написана на его наглой физиономии, но меня это, как ни странно, не раздражает. Пока.

Однако знаю по личному опыту, что таких нахалов нужно ставить на место с первой встречи. Иначе дальше будет только хуже.

– Надежда. Называйте меня так.

Его взгляд неожиданно устремляется вниз, прямо в моё декольте, но не возвращается назад к лицу, как обычно у нормальных мужчин, а застывает на груди.

Про себя радуюсь, что все-таки переоделась и сижу сейчас перед ним в приличной одежде, а не в халате.

– Хорошо, кукла Надежда. Любое твоё желание, – наконец, произносит нахал, мучительно медленно скользя взглядом по моей шее вверх.

Ох, трудно мне с ним придётся.

– Расскажите мне о себе, – перехожу к делу, потому как в планах есть ещё поспать. Хотя бы пару часов, пока не зазвонит будильник.

– Что именно?

– Всё. Ваше детство, родители, профессия, увлечения – в особенности о «вытаскивании поганого нутра наружу», – почему-то передёргивает. Надеюсь, он говорил в переносном смысле. – Расскажите мне всё, что считаете нужным, – поглядываю на часы. Нет, поспать, пожалуй, и сегодня не выйдет. Обожаю свою работу.