Ночные забавы - Сьюзен Джонсон

Фрэнки и Серена молча лежали плашмя на кровати, не прикасаясь друг к другу, и притворялись спящими.

Вернувшись из салуна, они тотчас же предались бурным любовным играм, после чего притихли в темноте, размышляя, как избежать разговора о Люке.

Не вынеся нервного перенапряжения, Серена чихнула.

Она надеялась, что Фрэнки пошевелится и скажет: «Будь здорова!»

Но он лишь тяжело вздохнул, будто бы во сне, и пробормотал что-то нечленораздельное.

Терпение Серены лопнуло, и она выпалила:

— Я не хочу это обсуждать!

Фрэнки захрапел.

— Если ты сейчас же мне что-нибудь не скажешь, — истерическим голосом закричала она, — я выхвачу из твоей дурацкой кобуры револьвер и начну из него палить! Не притворяйся, что ты спишь!

Фрэнки закряхтел и повернулся к ней спиной. Серена спустила с кровати ноги и сделала вид, что встает. Только тогда он недовольно пробурчал:

— В чем дело, крошка? Почему тебе не спится?

— Нам надо поговорить о… — начала было она, однако Фрэнки перебил ее и сам закончил фразу:

— Об этом яхтсмене?

— Да, — выдохнула она, не осмелившись произнести имя.

— Я на тебя не в обиде, крошка, — спокойно сказал Фрэнки. — Встречайся хоть с целой флотилией, мне это безразлично.

— Если ты на меня рассердился, так и скажи! — вскричала Серена, словно не слышала его ответа.

— Зачем нам ссориться по пустякам? Все равно в конце лета ты уедешь отсюда. Ты не любишь Илай, а мне этот городок нравится. Так о чем же тогда нам с тобой разговаривать? — резонно промолвил Фрэнки.

— Я не знаю! — прошептала Серена и расплакалась.

Фрэнки повернулся к ней лицом, вздохнул, сел рядом с ней на кровати и, нежно обняв, уложил на спину.

— Не плачь, глупышка! — прошептал он. — Пойми, я бы хотел, чтобы ты здесь осталась. Но я знаю, что этому не суждено случиться, поэтому не хочу даже обсуждать эту проблему.

Серена шмыгнула носом и, перестав плакать, пролепетала:

— Мне жаль, что все так некрасиво получилось с Люком. Он, конечно, славный, но ты все равно лучше.

— Однако у меня нет пяти миллионов долларов, а у него есть, — с улыбкой заметил Фрэнки. — Только не надо лукавить! Разумеется, тебе далеко не безразличны его бешеные деньги. Но я не сержусь на тебя, моя маленькая лгунья. Я все равно тебя обожаю! — пробасил Фрэнки, крепко сжимая ее в объятиях.

— Все считают меня корыстной, называют за глаза охотницей за богатыми кавалерами, но я совсем не такая! — воскликнула Серена. — А ты что обо мне думаешь?

— По-моему, ты само совершенство, — заверил ее Фрэнки.

— Мне кажется, я смогла бы остаться жить в Илае. Во всяком случае, иногда я в этом бываю почти уверена.

— Давай не будем сейчас говорить об этом, — сказал Фрэнки. — Всему свое время. Лично я предпочитаю жить одним днем и не слишком заботиться о будущем. Так лучше для нервов.

— Это правда? — обрадованно воскликнула Серена. — И я такая же!

— Вот и чудесно, — сказал Фрэнки. — Значит, у нас с тобой много общего.

— Я люблю тебя, Фрэнки! — прошептала Серена. — Ну, что же ты снова замолчал? Ты понял, что я сказала?

— Да, слышал, — наконец произнес он и тяжело вздохнул.

— А ты меня любишь?

Он ничего не ответил.

Не привыкшая к тому, чтобы ее не любили, Серена нахмурилась и надула губки. Фрэнки дотронулся до них указательным пальцем и с ухмылкой сказал:

— Я люблю твой славный ротик.

— Фу, как это пошло! И совсем не романтично! — поморщившись, воскликнула Серена. — Я еще никому не признавалась в любви.

— Но ведь я говорил, что обожаю тебя, — попытался оправдаться Фрэнки.

— Это в смысле секса, а я имею в виду настоящую, чистую любовь! — воскликнула Серена. — Ну скажи хоть что-нибудь!

Фрэнки совершенно не хотелось быть циником, но профессия вынуждала его смотреть правде в глаза. Он отдавал себе отчет в том, что любовь Серены не может быть долговечной. Однако говорить ей об этом теперь было глупо. Он напряг свою память и произнес несколько строк лирических стихов, уместных в данной ситуации:

* * *

Моя любовь к тебе подобна океанской бездне,

Она чиста, как снег заоблачных вершин,

К ним полетим с тобой мы скоро вместе,

И гимном радости нас встретит херувим.

* * *

Лицо Серены засветилось от счастья, и Фрэнки показалось, что в комнате стало светлее.