Греховный соблазн - Сьюзен Джонсон

— В такой час?

— Именно в такой, — холодно бросил Макс. — А если не можете мне помочь, придется найти того, кто сможет.

— Здесь никого нет, кроме меня. И не вижу никакого багажа, — презрительно добавила немолодая особа.

— Я маркиз Вейл, и будьте добры делать то, для чего вы здесь сидите.

Не ясно, что подействовало сильнее: то ли титул и нескрываемое высокомерие, то ли ледяной взгляд темных глаз, но грубиянка прикусила язык.

— Прошу прощения, милорд, — подобострастно пропела она, — но молодые парни имеют привычку вваливаться сюда в любое время дня и ночи… особенно в охотничий сезон… вместе с женщинами… э-э… определенной…

— Меня не интересуют деревенские сплетни, — оборвал Макс. — Комнату, пожалуйста, и побыстрее.

Владелица еще раз оглядела Кристину и решила, что драгоценности, сверкавшие под фраком маркиза, были такими же настоящими, как те, что переливались на ее запястьях и пальцах. Все это говорило о богатстве, и, шлюха эта женщина или нет, она, очевидно, весьма состоятельна. А аристократу, свысока цедившему слова, невозможно отказать, ссылаясь на какие-нибудь сомнительные обстоятельства.

Но, несмотря на моральные принципы, деньги оказались важнее всего.

— Я бы попросила плату вперед.

— Прежде всего покажите мне комнату, — велел Макс и, обернувшись к Кристине, пробормотал: — Подожди здесь, дорогая, я посмотрю, можно ли вообще провести здесь ночь.

Хозяйка негодующе фыркнула. И без того тонкие губы совсем вытянулись в ниточку.

— Прошу заметить, у нас заведение приличное. Еще никто не жаловался.

— Позвольте мне самому об этом судить, — обронил Макс, кивком давая знать, чтобы она шла вперед.

Когда женщина проплыла через крохотный вестибюль, он подмигнул Кристине:

— Сейчас вернусь.

Макс выбрал большую из двух предложенных комнат, радуясь про себя, что сумел найти приют в разгар охотничьего сезона.

— Нам и в самом деле повезло, дорогая, — заметил он, закрывая дверь за Кристиной. — Счастливая случайность. Секретарь лорда Пикарда отменил заказ, и только потому мы здесь.

— Нужно послать ему благодарственное письмо, — предложила она. — Анонимное, разумеется.

— Обязательно прикажу своему секретарю, как только доберемся до Минстер-Хилла.

— Ну а пока… ты весь мой.

― Глаза Макса весело сверкнули.

— Мне стоит встревожиться?

— Предпочитаю полную покорность, — горячо прошептала она.

Макс рассмеялся:

— По-моему, мы все это уже проходили раньше. Страстный, готовый на все, даже легко поддающийся убеждению, но покорный… — Он хитро усмехнулся. — Такого гарантировать не могу.

— Не важно, дорогой. Я так истосковалась, что готова вручить тебе все: силу, власть, господство надо мной — при условии, что через несколько минут я кончу.

Повернув ключ в скважине, он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кристина поспешно вытаскивает шпильки из волос. Когда она успела сбросить фрак?

— Опять мы в лихорадочной спешке? — поддел он, прислонившись к косяку.

— Совершенно верно, — кивнула она, — но ведь я честно терпела всю дорогу сюда.

— Как! Да последние пять миль я только и делал, что отбивался от тебя! И это теперь называется терпением?!

Кристина капризно повела плечиком:

— Кое-кто из охотников, остановившихся здесь, наверняка не счел бы мой пыл таким уж неприятным!

— Что ж, если сумеешь проскочить мимо меня и выбежать в коридор, у тебя будет немало возможностей проверить, — лениво протянул он.

Лицо Кристины преобразила кокетливая улыбка.

— О, как я счастлива, когда ты ревнуешь!

— Да? Только шагни к порогу, и сразу ощутишь всю меру моей ревности.

— М-м-м, — промурлыкала она, сбрасывая атласные вечерние туфельки. — До чего же восхитительно ты умеешь убеждать! Вы всегда так убедительны, милорд?

— Это зависит…

— От чего?

— От того, что ты хочешь.

— Значит, и у тебя есть определенные оговорки?

— Не столько оговорки, сколько пристрастия. Я не зоофил…

Глаза Кристины так широко раскрылись, что Макс рассмеялся, оттолкнулся от двери и пробормотал:

— Итак, ты ищешь в сексе грубой силы…

— Нет… в общем, нет, — запротестовала она, отодвигаясь, несколько встревоженная его утверждением. — Ты не так понял. Я не имела в виду…

Но она уже была прижата к столу, а он навис над ней, опаляя взглядом.

— Ты уже больше не спешишь? — едва слышно, почти издевательски осведомился он.

— Нет… то есть да, но не для того… на что ты намекал…

— Ты настолько отстала от своих приятельниц, дорогая, что понятия не имеешь, на что я намекал, — прошептал он, протягивая руку, чтобы спустить бархатную бретельку платья с ее плеча. — Я могу быть опасным.

— Неправда, — выдохнула она, но дрожащий голос противоречил словам.

— Ты ничего не знаешь обо мне, кроме того, что я могу довести тебя до оргазма столько раз, сколько захочешь, — перебил он почти нежно. — Недостаточный довод, чтобы привести меня домой к ужину. А теперь тебе захотелось грубого секса.

— Я не… вовсе…

Он спустил с ее плеча вторую бретельку.

— Что ж, может, я и соглашусь тебе услужить.

— Макс! — Едва слышный, задыхающийся протест.

— А вдруг тебе это понравится? — спросил он, легко скользя пальцем по холмикам, возвышавшимся над тугим лифом ее платья. — Может, тебе понравится, если я сорву это платье и заставлю ублажать себя?

Макс снова провел пальцем по краю низкого декольте. Шифон цвета лилового винограда, отделанный изящным серебряным бисером и черными бархатными ленточками, подхватывающий грудь и облегавший талию, казался ему особенно соблазнительным.

— Ты могла бы сойти за потаскушку в этом платье, очень дорогую потаскушку, — выдохнул он, проникнув глубже, в ложбинку между грудями. — И, ищи ты сегодня клиента, я мог бы заставить тебя сделать все, что пожелаю.

— Нет… Макс… не…

Но она уже чувствовала настойчивое биение пульса между бедер, усиливавшееся при каждом нажатии его пальцев, и, стыдясь своего безудержного желания, попыталась отстраниться.

— Прости, — обронил он, схватив ее руки и толкнув на спину, — но ты не двинешься с места.

Ей стоило потребовать, чтобы он отпустил ее, но предательское тело самым примитивным образом отзывалось на каждый звук его голоса, чувственный, сексуальный, на каждое прикосновение твердой, требовательной плоти, вжимавшейся в ее живот. Охваченная безудержным желанием, Кристина с восхитительной дрожью во всем теле гадала, что он мог бы заставить ее делать.