Куплю тебя за миллион - Айрин Лакс

Марианна

От напряжения воздух едва не потрескивает громкими искрами.

Бекетов медленно опускает руку, притягивает к себе коробку и снимает крышку. Звук шелестящей упаковки звучит слишком громко и бьёт по моим нервам. Я вздрагиваю.

— Ты напряжена. Боишься меня, что ли? — удивляется Бекетов.

— Боюсь. Я слишком хорошо знаю, что твои угрозы — это не пустой звук, — шепчу едва слышно.

— Глупая, дурная девчонка! — цыкает мужчина. — Когда же ты поймёшь главное?

— Что именно?!

Я широко распахиваю глаза и жадно смотрю на лицо Глеба.

— Ну же, скажи… Не томи меня! — прошу его.

Бекетов медленно размыкает губы и снова плотно смыкает их, едва заметно покачав головой.

— Подрастёшь, узнаешь, — и издевательски щёлкает пальцами по моему клитору.

Пискнув, свожу ноги вместе.

— Раздвинь! — приказывает.

Металл в его голосе не допускает ни промедления, ни ослушания.

Делаю то, что он приказал. Чувствую себя как кукла на витрине и снова начинаю мелко дрожать, в особенности, когда он скользит взглядом вверх и вниз.

Бекетов прищуривается, словно оценивает товар.

— Ну, что же ты молчишь?! И ничего не делаешь?! — спрашиваю высоким голосом. — Я так долго не могу. Изнывать от неизвестности — хуже всего!

— Изнывай, девочка. Дольше и мучительнее, — тянет по-садистски. — В следующий раз будешь думать тем, что прячется под твоими чудными кудряшками. То есть головой.

— Спасибо за уточнение. А то я не догадалась бы… — пытаюсь шутить, но улыбка получается нервной.

Не выдержав напряжения, в итоге быстро сворачиваюсь калачиком, подложив локти под голову. Бекетов возмущённо смотрит на меня, сложив руки под мускулистой грудью.

— Кажется, с каждый днём я нахожу в тебе всё больше изъянов, которые следует искоренить. Неповиновение — главный из твоих…

— Грехов?! Мне вам покаяться, отче?!

— Покайся, — говорит серьёзным голосом.

— А ты? У тебя самого сколько грехов за душой?!

— Много. Похоть — один из них, — ухмыляется Бекетов и его ледяные глаза становятся похожими на океан во время шторма.

Глеб двигает коробку в мою сторону, словно предлагая заглянуть внутрь.

Что же там внутри?!

Любопытства очень много, но и страха во мне предостаточно.

Вдруг там…

— Что в коробке? Ошейник? Кандалы?! Плётки?!

— Чего?! — закашливается Бекетов. — Я не по этой теме. С чего тебе вообще пришли в голову такие мысли, грязная девочка?!

— Вдруг ты меня приковать к батарее планируешь? Я же пленница в этом доме…

— Ты не…

— Пленница. Именно так я себя чувствую. В плену. С тюремщиком!

— Я не тюремщик!

— Я говорю не про тебя, а про того урода-охранника!

— А-а-а… — Бекетов улыбается загадочно. — Поверь, он тебя не побеспокоит. Никогда.

— С чего вдруг такая уверенность? — спрашиваю с подозрением.

— Скажем так, я договорился с отцом о его бессрочном увольнении без возможности вернуться.

— Там, где есть один урод, всегда найдётся и другой!

— Не в этот раз, Анна-Мария.

Ухмыляется. Внезапно я понимаю, что речь идёт не о простом увольнении. Глеб избавился от Дениса.

Бекетов не дал мне ни одного повода думать именно так, но я чувствую это.

Наверное, меня должно шокировать это. Бекетов убивает людей. Но мне чертовски приятно знать, что он готов убить за меня.

— Я договорился с отцом. Тебя не тронут. Не обидят и не станут угрожать. Только не пытайся бежать. Это всё, что от тебя требуется. В остальном…

— Я могу покинуть поместье твоего отца?

— Только в сопровождении охраны и с обязательным возвращением в те же сутки, — мгновенно отвечает Бекетов, даже не задумавшись.

Чёрт… Значит, он действительно всё обсудил с отцом.

— Я заложница твоих натянутых семейных отношений.

— И заложница собственной глупости.

— Мне посыпать голову пеплом?! Или каждую секунду выть от горя? Поверь, мне… мне плохо от этих мыслей. Ещё хуже, что я ничего не решаю и не могу делать. У меня даже трусиков своих нет! Вдруг твой папаша обозлится, что я вошла не с той ноги в столовую и прикажет меня раздеть?

— Нет, такого не будет. А если сомневаешься, завтра сможешь прогуляться по магазинам. Устрою тебе шоппинг.

— Правда?!

— Спасибо, — улыбаюсь. — И всё же, что в коробке?

— Сама посмотри!

Бекетов коварно подмигивает и придвигает ко мне коробку.

Я раздвигаю пальцами шуршащую упаковочную бумагу, а там…

О боже…

Краснею до кончиков ушей.

Назначение кое-чего мне точно понятно, а вот другие штучки кажутся изобретениями инопланетян.

— Это же…

Поднимаю взгляд на Бекетова.

Он напряжён всем телом. Я нечаянно опускаю взгляд вниз.

Не то чтобы нечаянно, но после увиденного все мои мысли принимают одно направление — порочное и грешное.

Глаза бесстыже замирают на уровне ширинки Бекетова. Его модные брюки вот-вот треснут оттого, как сильно и мощно стояк натягивает ткань.