Покровитель - Наталья Шагаева

Когда увидела изнеможённую слабую маму, но с улыбкой на губах от того, что все прошло хорошо, я сама расцвела от радости и глубоко вздохнула, словно с души упал огромный груз, который не давал нормально дышать. Словно я сама мучилась от болезни, а потом вдруг выздоровела. Разговаривала с матерью, держала ее за руку, ухаживала за ней, а сама мысленно благодарила Аронова. Ведь если бы не он, всего этого могло бы и не быть, все могло закончиться очень плачевно. Я словно очнулась и до меня, дуры, наконец дошло, что продав себя я совершила самый правильный поступок в жизни. Ведь Виталий и правда решил все мои проблемы, а взамен попросил лишь секс, который, как выяснилось, доставляет мне удовольствие. Мне, черт побери, повезло встретить на пути Аронова.

Выходя из клиники, мне стало стыдно, что я вчера отказала Виталию и не приехала к нему. Мне действительно не с кем было оставить сына на ночь, но следовало об этом подумать, когда Виталий говорил, что я должна буду быть с ним в любое время дня и ночи. Выходя во двор клиники, я даже задумалась над сюрпризом для Аронова, в голове нарисовался план прийти к нему в кабинет и сделать все, что он хочет. Я явно представила, как подхожу к нему совсем близко, а он следит за мной невыносимо тяжелым взглядом, привстаю на носочки и шепчу: «Ты можешь делать со мной все, что хочешь». Мне казалось это таким смелым и сексуальным, даже приятно тянуло низ живота от возбуждения. Я спешила домой надеть красивое белье и новое платье.

Так вышло, что частная клиника находится на территории городской больницы, это как бы платные отделения с врачами высокой категории, и чтобы выйти, нужно пересечь двор. Я летела в мыслях и не сразу услышала, как меня зовут. Так тихо хрипло. Обернулась, думая, что послышалось и увидела Сергея. Я не сразу его узнала, а когда поняла, что это мой бывший муж, ужаснулась. Да, мы в разводе. Да, я его уже давно не люблю. Да, он оказался настоящим мудаком. Но как бы это не было, я никогда не хотела видеть его в таком состоянии. Сергей сидел на лавочке возле приемного покоя, и медленно курил, поднося к губам дрожащую руку с сигаретой. Он был осунувшийся, бледный, с огромными кругами под глазами, с еще распухшим поломанным носом и рассеченной бровью. Весь грязный и неприятно пахнущий, словно за несколько дней превратился в бомжа. Казалось он даже постарел.

— Сергей?! — я села рядом с ним, приходя в ужас, вблизи он выглядел ещё хуже. Да, я не хотела его видеть рядом с собой и сыном. Но и такого я тоже ему не желала. Я всё-таки родила от этого человека ребенка и прожила какое-то время с ним. Я вообще никому такого не пожелаю.

— Что случилось?

— А ты не в курсе? — почему-то усмехается Сергей и тут же морщится, от боли хватаясь за грудную клетку. — Твой любовник бережет твою психику.

— Это Виталий?

— А у тебя есть ещё любовники?! — оскалившись спрашивает Сергей. — Ты иди, куда шла. А то меня обещали закопать заживо, если я к тебе приближусь. И я верю твоему извергу, он и его психопаты-каратели очень убедительны.

— Да что ты несёшь? Что произошло!? — уже кричу я, потому что в голове не укладывается, как за короткий срок можно довести человека до такого состояния. И Сергей мне рассказывает такие вещи, которые я видела лишь в кино. Его держали в подвале, в грязи, сырости, с крысами в полной темноте, практически без еды и воды. Ему сломали ребра и отбили органы. И все это по приказу Виталия. Я не просила у Аронова такой жестокой помощи! Можно же было поговорить по-мужски. Ну хорошо, сломать Сергею нос за то, что поднял на меня руку. Но вот так издеваться!

Да что он за чудовище такое! — думала я, когда ехала к нему в офис, чтобы…. Я даже не знала, зачем туда еду. Я просто была в шоке от этого человека. Я не хотела, чтобы он вот так зверски решал мои проблемы.

Когда ворвалась в его кабинет и высказала все, что думаю, то в ту же минуту пожалела, одернула себя, но было поздно. В голове понеслись мысли бегущей строкой о том, что я полная дура и на самом деле забыла свое место, но Виталия уже было не остановить. Я никогда не видела его таким. Глаза пустые и в то же время бешеные, нечеловеческие. Он сжимает шею, лишая дыхания, вдавливая меня в стену. Я даже не могу сопротивляться, оправдываться, извиняться. Я ничего не могу, меня парализует страхом. Я просто смотрю в его черную бездну и тону в ней.

— Ну что, замолчала? — вкрадчиво спрашивает Виталий. — Жалко бывшего? М? — он не повышает голос, но лучше бы кричал. Его мертвый, холодный тон пугает. — Знаешь, Леночка, мне абсолютно плевать, что ты чувствуешь. Ты забыла, что главное в наших отношениях — обязательства. Свои я исправно выполняю. Или тебя что-то не устраивает? — дышит тяжело, не ослабляя хватку на моей шее, если он сожмет руку сильнее, я задохнусь. — Твое прямое назначение — доставлять мне удовольствие и быть всегда доступной. Если бы я хотел истерик и претензий, я бы завел другие отношения. Давай прямо сейчас расставим все точки!

Он отрывает меня от стены и тянет за шею за собой, а потом швыряет в кресло, выбивая из легких последний кислород. Сглатываю застрявший ком, начиная хватать недостающий воздух. Мыслей нет никаких, страх заполняет все тело, я просто смотрю на этого разъярённого мужчину во все глаза и не знаю, что меня ожидает. Виталий идет к бару, наливает себе большой стакан чистого виски, швыряя бутылку на стойку с такой силой, что та раскалывается на осколки и алкоголь стекает на пол. Но ему всё равно, он этого не замечает. Аронов подходит к двери, запирает ее, пряча ключ в кармане джинсов. Я только сейчас замечаю, что он одет в водолазку и джинсы, а его рука распухшая и разбитая. Он идет ко мне, встает напротив, широко по-военному расставляя ноги.

— Я потратил на тебя достаточно денег и сил! Взамен ты должна дать мне себя полностью! Если я сказал приехать ко мне — ты должна сделать это незамедлительно! И меня не волнуют причины, по которым ты этого не можешь сделать! Простыми словами — ты моя собственность, которую я приобрел во временное пользование! — он делает несколько глотков виски, склоняет голову на бок, осматривает меня, сжимая челюсть, словно хочет растерзать. — Если я покупаю в магазине понравившуюся мне вещь, то делаю с ней все, что хочу, и она не будет сопротивляться, ставить мне условия или что-то предъявлять. Потому что не имеет на это право! Ясно?! — это было очень обидно и даже больно. Да, я была неправа. Да, я и правда купленная вещь. Да, я сама на это пошла! Но все равно больно и унизительно осознавать, что я бесправная вещь.

— Ясно?! — переспрашивает он, а я вздрагиваю от его стального тона. Киваю в ответ, не выдерживаю его взгляда, опуская глаза в пол.

— Не-е-т, — тянет он, — я хочу слышать, что ты все усвоила. Но если тебя что-то не устраивает, мы можем расторгнуть нашу сделку, и ты вернешь мне все затраченные на тебя средства! — он допивает виски и с грохотом ставит бокал на столик рядом со мной. Наклоняется, хватает меня за скулы, вжимая в них пальцы, причиняя боль, и ждёт ответа.

— Мне все ясно! — четко проговариваю я.

— А ведь все могло быть иначе… Но ты не смогла подавить свой гонор. Поэтому теперь все перешло на такой уровень! — вновь отталкивает меня от себя и садится в соседнее кресло. Глубоко вздыхает, словно пытается прийти в себя.