Хочу тебя навсегда - Ольга Джокер

Мне кажется, что Яр вздрагивает от одного упоминания этого имени. Так звали его любимую маму, а теперь зовут дочь.

Жаров кивком головы указывает, чтобы я садилась в машину.

Послушно опускаюсь на переднее сиденье и поправляю подол платья. Кажется, мы нормально общаемся, разве нет? Хочется верить, что не будет никаких обвинений и скандалов. Мы взрослые люди. Пусть давно не вместе, но есть то, что нас крепко связывает.

Ярослав стоит на улице и звонит кому-то по телефону. Два коротких слова и он садится на водительское место и заводит двигатель.

Мы едем в абсолютной тишине — даже музыка почему-то выключена. Я ёрзаю на кожаном сидении и как могу отвлекаюсь. Было бы проще, если бы Яр первым начал разговор о дочери. Я не из тех чокнутых мамаш, которые живут одним лишь ребёнком. В Торонто у меня были увлечения и работа, которая забирала все силы. Но стоило кому-то спросить про Булку — меня было не остановить. Замолкала я лишь тогда, когда собеседник начинал откровенно зевать.

— Кстати, как ты узнал, где я живу? — задаю вопрос Ярославу.

— Это не проблема.

— Ясно. Артюх, да? Интересно, я могу подать на неё в суд?

— Попробуй, — отвечает равнодушно Жаров.

В зале ресторана, куда мы приезжаем, полно людей, но Яр не задерживается и минует его. Выводит меня на летнюю террасу. Здесь никого — только мы вдвоем. Официантка приносит меню, я заказываю пасту с морепродуктами и яблочный сок. Яр отказывается от еды и просит лишь двойной эспрессо.

Тянуть с разговором некуда. Место вполне подходящее, больше никто не мешает. Яр кладёт локти на стол, сцепляет пальцы в замок и выразительно на меня смотрит.

— Значит, Вера. Год и шесть месяцев. Моя.

Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди, поставив блок. Последнее слово звучит совсем не как вопрос, а скорее утверждение, поэтому я киваю и подтверждаю.

— Прекрасно, — шумно выдыхает Ярослав.

Нервная дрожь прокатывается по телу. Я пока не пойму, какие эмоции испытывает Жаров от этой новости. Он недоволен? Зол? Раздражён? Радости в его голосе точно нет.

— У меня есть дочь Вера. Она родилась в Канаде, я верно понимаю? — спрашивает Яр.

— Верно.

— Не подкопаешься, — недобро ухмыляется. — Мне вот интересно, что ты планировала рассказать Вере в будущем? Где её отец? Почему не заботится о ней? Кто он? Наркоман? Алкоголик? Погибший пилот?

— Я не собиралась врать дочери о тебе. Никогда не собиралась.

— Да неужели? — шумно вздыхает Яр и замечаю, как в его глазах появляется что-то отдалённо напоминающее горечь и разочарование. Во мне, конечно же.

Напряжение растёт, несмотря на лёгкое дуновение прохладного ветра, на террасе невыносимо жарко. Потом покрыта вся спина.

— Вера маленькая и пока ничего не понимает.

— Окей, с Верой понятно. Что насчёт меня?

— Яр, — качаю головой. — От тебя я тоже не собиралась скрывать. Ни тогда, ни сейчас. Я тебе звонила, едва узнала о беременности.

— Но об этом я почему-то так и не услышал. Странно, да?

Внутри медленно закручивается ураган, который ворошит всё наше с бывшим мужем прошлое. Я дышала им одним. Любила так сильно, что сгорала дотла. Неужели этого недостаточно, чтобы хотя бы немного понять причины?

— Не смей меня осуждать, Яр. Ты попросил не звонить, и я решила, что больше не стану.

— Послушай, — повышает голос Жаров. — Когда твой брат умолял меня отпустить тебя в большой спорт и дать развиваться, а не держать рядом с собой, я сделал это. Девочка сильно влюбилась, девочке больно. Муж оказался последним мудаком. Я всегда признавал свои ошибки. И недавно извинялся, потому что мне было искреннее жаль. Когда я просил тебя не звонить, Соня, то речь шла о том, чтобы не рвать друг другу душу на расстоянии, а не о том, чтобы умалчивать о ребёнке, у которого целых двадцать три моих хромосомы. И это, блядь, не одно и то же, понимаешь?

Завтра договорим) спасибо!