Первый - Юлия Резник

— Он не стрелял по нашим, — прохрипел Яр.

— Ну, хоть это радует, — невесело усмехнулся Демьян. Сжал переносицу, судорожно соображая, как ему быть. Что говорить жене Серого, родителям… Ладно, Второй. Тот в самом деле как герой умер. А впрочем, разве его близким есть дело до того, как это случилось? Важен сам факт!

— И не сопротивлялся, когда я…

Убил его. Об этом Богданов тоже старался не думать. Хоть и знал, что сам бы поступил так же, что бы их с Серегой ни связывало в прошлом. Предатель — он и есть предатель. Яр поступил правильно. И по инструкции, и по совести. Другое дело, как он с этим справится. Сможет ли себя простить. Или до конца жизни будет себя винить в том, что пустил пулю в лоб лучшему другу?

— Он хотел смерти. Понимаешь? Смерть стала для него облегчением. Думаю, он и сам был не рад, что вляпался в это дерьмо. Знать бы, кто его заставил… — Яр сжал руки в кулаки и уставился прямо перед собой, с трудом удерживая под крышкой контроля закипающую внутри ярость.

Демьян не стал говорить, что знает. Это был Кириллов. Больше некому. Тот явно метил в президентское кресло. И, может, что-то такое Сереге пообещал, от чего тот, без меры честолюбивый, не смог отказаться. О своих подозрениях он сообщил лишь Главному. Тот выслушал. Кивнул. Обещал доложить Главнокомандующему. Но прошел день. Два, три… А Кириллов продолжал кататься как сыр в масле.

Тогда Демьян снова пришкандыбал в контору. И говорил он с Главным, надо сказать, так, как никому другому тот бы никогда не простил.

— Ты меня, Первый, никак в чем-то обвинить хочешь? Думаешь, я президенту о твоих догадках не доложил? Может, ты и меня крысой считаешь, щенок, забыл кто тебе здесь и мамой, и папой…

— Никак нет, — сцепил зубы Демьян, понимая, что и впрямь не с тем залупился.

Иван Савельич глянул на Демьяна из-под густых бровей. Сейчас казалось, будто он врос в свой стол — неподвижный и такой же, как стол, не привлекающий к себе внимания. Но Богданов знал, как обманчива эта картинка. Внутри Князева жил вулкан. Он кипел, обдавал раскаленным духом… Ходил слух, что многие смельчаки, рискнувшие этот вулкан затушить, бесследно пропадали в его жерле. Демьян не знал этого наверняка, но нисколько не сомневался, что при желании этот человек и теперь мог убить десятками способов кого угодно. Может быть, даже не вставая из-за этого самого стола.

— Я доложил, — сказал снисходя. — Но ты в курсе, какая там возня подковёрная. Он решил, что силовой блок нарочно дискредитирует его ставленника.

— Да что б его, — выругался Демьян. — Неужели он не понимает, что рискует безопасностью собственной дочки?

Князев равнодушно придвинул к себе бумаги и, не отрываясь от просмотра документов, заметил:

— Ну, так обеспечь ее девочке. Слышал, у тебя свой интерес.

Если бы умел — Демьян покраснел бы. Как будто ему снова десять, и он, впервые влюбившись в свою одноклассницу, нарвался на осуждение дворовых пацанов. Для которых любовь к девчонке — лишний повод позубоскалить.

— Своими силами?

— Да уж, конечно. Своих привлеки. Все равно без дела болтаются. Вообще не знаю, что с вами теперь делать, — непривычным, каким-то растерянным жестом Князев растер заросшую частой щетиной щеку.

Демьян понимал, куда тот клонит. По большому счету их группу нужно было списывать в утиль, после последнего провала. А его самого, скорее всего, и Ярослава под трибунал отдавать. Это если по-хорошему. Другое дело, что из-за специфики работы никаких трибуналов у них не предусматривалось. Человек просто исчезал. Будто его и не было.

— С нами-то что? Решите. А вот с Кирилловым… Неужели ему все сойдет с рук?

Князев покусал дужку очков.

— Я так понимаю, у тебя есть план, как этого не допустить?

План у Демьяна был. И теперь он должен был поделиться им с Алиной. Потому что ей опять в его планах была отведена немаловажная роль. Богданов вынырнул из пучины воспоминаний. Растер все-таки бок и заметил сухо:

— Да, Третий сделал свое темное дело. Но не он это все организовал.

— А кто? Тебе это… известно?

— Да. Именно, чтобы узнать имя заказчика, я слил информацию о нашем передвижении. Хотел проверить свои догадки.

Мимо, гремя тележкой с какими-то инструментами, прошла молоденькая медсестричка. Залипла на Демьяне, потому что не часто, точнее, вообще никогда в их поликлинику не захаживали подобные образчики мужчин, и, споткнувшись, пошла дальше. Богданов проводил спину девицы взглядом и вздрогнул, когда совершенно неожиданно Аля со всей дури наступила ему на ногу.

— Ты что? — удивился он.

— Это тебе за то, что меня использовал.

— А… — он понимающе качнул головой, растер ладонью шею. — Все думал, когда тебя прорвет. И как это будет, — усмехнулся. — Извини, что втянул тебя. Иначе не мог.

— За то, что втянул? — Аля открыла рот, удивленная тем, что он и впрямь не понимает. И самим этим разговором, совсем не таким, как она ждала. — Думаешь, я злюсь из-за этого?

— Нет?

— Нет, конечно!

— А на что же тогда?

— На то, что ты меня обманул!

— Я тебя еще и использовал. В качестве приманки, — будто добивая ее, или желая проверить, разжевал майор.

— Да. Но гораздо важнее то, что ты не сказал мне правды, — стояла на своем Аля, которой вообще хотелось прекратить этот разговор и, наконец, обсудить гораздо более важные вещи.

«Ты меня любишь? У нас будет ребенок… Ты рад?»

— То есть если я расскажу тебе свой план, как есть, ты не откажешься мне помочь?

— Ч-что?

— Я знаю, кто организовал твое похищение. И мне нужна твоя помощь, чтобы вывести его на чистую воду. Вот почему я здесь.