Хозяин её жизни - Софи Росс

— Это кефир… — лепечет растерянно, а после ротик в растерянности приоткрывает, когда истинный смысл сказанного мной ударяет в голову. — Никаких трусиков!

— Мне нравится твой настрой. Можешь снять сама. Только медленно. И спиной ко мне повернись, эротичнее получится.

— Я не это имела в виду. Убирайся прочь из моей жизни и охрану свою забери. Хватит уже считать меня пешкой на шахматной доске твоих извращений, — почти в точку завернула, только вот с одной поправкой — она не пешка. Королева.

С распахнутыми глазами и подрагивающими губами, вся такая взбудораженная с лёгкой краснотой на щеках, в обычных джинсах. Но даже издалека в ней чувствуется какой-то стержень. Желание сделать себя собственными руками. Не прогибаясь.

— Что тут у нас? — девочку я оттеснил на кухню, где она забилась в угол, так и не выпустив из рук эту несчастную сковородку. — Йогурт. Кто-то сейчас станет сладкой девочкой в самом прямом смысле.

— Зачем он… — договорить не дал. Крышка отлетела в сторону, а уже через секунду малышка взвизгнула от ощущения холода на коже.

От неожиданности девочка потерялась, а я нагло воспользовался этим преимуществом, зажав её между стеной и своим телом, вырвав опасную для моей головы утварь из рук.

— Ты что делаешь?!

Я? Поливаю вишневой жидкостью её ключицы и залипаю над вязкими каплями, которые медленно скрываются в широком вырезе съехавшей на одно плечо футболке. Они скрываются под кромкой спортивного топа, а я оттягиваю его пальцем за середину пониже так, что он создает манящую ложбинку между небольшими упругими холмиками, а затем языком прочерчиваю след на её коже до выступающих ниже шеи косточек и слегка прикусываю одну из них.

Собираю большим пальцем йогурт и пачкаю губы впавшей в ступор малышки. Надавливаю слегка, заставляю её разомкнуть их и поглаживаю горячий язычок до того момента, как на пальце довольно ощутимо сжимаются острые зубы.

Но даже эта боль нихера не снижает степень моего внезапно ударившего в пах желания трахнуть сладкую девочку так, чтобы она сорвала подо мной голос.

— Хочу тебя, Ав-ро-ра, — смакую её имя, перекатываю по слогам на языке, словно таким образом могу коснуться её интимнее ладони под бельем. — Тебя, маленькая, голую и с раздвинутыми ножками. Слушать твои стоны и делать с твоим дрожащим телом разные грязные вещи. Какие только возможно придумать.

Меня заносит.

Откровенно кроет от её невинного личика с хлопающими ресницами. От часто вздымающейся грудной клетки, от стройных ножек, которые облеплены светлыми джинсами как второй кожей.

От миниатюрных ладошек, которыми она пытается меня оттолкнуть, когда я сильнее напираю и залезаю пальцами под растянутую футболку, чтобы ощутить чистый шелк её кожи подушечками.

— А я н-не хочу. У меня есть парень и я не собираюсь спать с первым встречным самоуверенным коз… — договорить малышке не даёт поцелуй.

Жёсткий. Бескопромиссный.

Я набрасываюсь на её губы, сминаю их своими и толкаю язык внутрь влажного рта. Беспощадно подчиняю девочку своим эгоистичным желаниям, шарю ладонями по её телу и ломаю сопротивление жадным напором, когда майка с топом оказываются оттянуты вниз, а мои пальцы находят затвердевшую тугую вершинку.

Соблазн в чистом виде, потому что не так уж сильно малышка упирается руками мне в грудь. Потому что не пытается укусить, когда я в очередной раз после передышки на порцию кислорода в лёгких впиваюсь в её губы, покусываю и зализываю припухшие следы. Потому что когда моя ладонь накрывает впалый живот над джинсами, девочка стонами поощряет движение пальцев под кромку пояса.

— Ещё хочешь, чтобы я ушёл?

— Да…

— А твои трусики говорят об обратном. Мокрые, девочка. До неприличия, — всхлипывает, когда я толкаю пару пальцев под обычный хлопок, извивается и сама трётся о мою ладонь, пока я вылизываю её шею, собирая языком остатки вишневого йогурта. — Я бы трахнул тебя в душе, но габариты этой ванной не позволят нормально развернуться, так что отложим до возвращения в мой дом. Сними с меня рубашку.

Отрицательно мотает головой, вздрагивает, стоит мне губами коснуться бьющей жилки на горле и прикусить кожу, нетерпеливо втягивая ту в рот до красного пятна на молочном бархате.

— Давай, маленькая. Нам обоим будет чертовски хорошо, если ты начнешь слушаться.

Её пальцы почти дотянулись до первой пуговицы. Почти.

Херов дверной звонок всё испортил.