Наедине с Боссом - Ирина Давыдова

Вот сука!

— Никит, я домой. Устала, — отложила салфетку, понимая, что аппетит мой испорчен окончательно.

— Я тоже, вместе едем. Виталин, тебя подвезти, или…

— Спасибо, братик, я докушаю и позвоню Кукурузнику. Езжайте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я благодарно улыбнулась подруге и, даже не удостоив взглядом ненормальную дамочку, молча поднялась из-за стола и пошла в кабинет Никиты за вещами. Он меня порадовал, тоже пошел следом, а когда мы остались наедине, страстно прижал к двери и, нависнув надо мной, томно прошептал:

— Я даже возбудился, глядя на тебя разъяренную. Но больше не нервничай. А с ней я поговорю.

Да уж, казалось бы вернулась домой, и неважно, что впервые сегодня находилась в своей квартире, но все же лучше, чем больница. Думала, что смогу нормально отдохнуть, проникнусь домашней атмосферой и побуду с любимым наедине. В итоге усталость навалилась словно снег на голову. А все из-за моей дурацкой ревности, которую мне просто необходимо побороть. Я должна довериться Никите, ведь не зря он все эти месяцы не желал от меня отходить. Значит, действительно любит и не хочет возле себя видеть другую девушку. Я постараюсь побороть свой страх. Ради нас, я сделаю это. И если надо будет, слегка придушу свою гордость.

— Любимая, чаю не хочешь?

Никита только что вышел из душа в одном полотенце на бедрах и капельками воды на теле. На его губах сияет улыбка, и этот мужчина в таком виде предлагает мне чай? Да ему повезло, что я не могу наброситься и изнасиловать его, подарив самый жаркий секс в его жизни. Позже обязательно все наверстаю, только после родов в форму приду.

— Хочу, и не только чаю.

— Говори, я принесу.

— Никит, ты не мог бы одеться?

Я лежала в постели, а он словно специально ходит и дразнит меня, зная, что ничего не будет.

— Да нет, скоро спать все равно, — ответил, как ни в чем не бывало, и демонстративно сбросил передо мной полотенце, сверкая возбужденным членом.

— О Боже…

— Что? — усмехнулся он и прошел к комоду, где я очень надеялась лежат его трусы.

— Что? — ошарашено переспросила я, но дабы не выдавать свой интерес и возбуждение от увиденного, четко заявила: — Вообще-то, я тебя еще не простила!

Кажется, я погорячилась. Никита замер на мгновение, а потом выдвинув ящик, достал белье, надел его и с грохотом задвинул ящик обратно.

— Спокойной ночи.

— А…

Он ушел, оставив меня одну.

— У него же нет там вещей? — прошептала себе под нос и, тихо поднявшись с кровати, выключила светильник и прошла к выходу.

Темнота и тишина в гостиной. Он же не ушел? Раздался шорох и грохот, после чего в лунном свете заметила, как Крам кладет одеяло и подушку на диван, а затем сразу же ложиться спать. Фух.

— Легла в кровать, и чтобы через пять минут ты уже спала! — прорычал мой дикий зверь, и я, хихикнув, вернулась в кровать.

— Главное, что не ушел.

Полежав несколько минут в одиночестве, я поняла, что не хочу засыпать вот так, в недоговоренности и одна. Сбросив с себя одеяло, я свернулась калачиком насколько позволял мой животик, и громко вздохнула. Немного манипуляции не помешает, верно? Сама накосячила, сама и исправлю.

— Никит, мне очень-очень холодно, — соврала я жалобным голосом, совсем не испытывая стыда.

Услышала шорох и шаги, а через несколько секунд в комнате зажегся свет. Крам молча набросил на меня одеяло, подмял со всех сторон и, снова выключив светильник, оставил меня одну.

Я тяжело вздохнула. Ну и как это понимать?

— Никита, мне снова холодно! — прокричала через пять минут, понимая, что снова может не прокатить моя идея.

— Если я сейчас зайду, и ты опять раскрыта, пеняй на себя.

Ага, фигушки, любимый, я даже не пошевелилась ни разу.

Снова вернувшись в комнату, Никита не стал включать светильник, а нащупал рукой мой прикрытый зад. Вот так, милый, я не раскрывалась.

— Второе одеяло?

— Господи, Никит, да зачем мне одеяло?! — уже серьезно возмутилась я и, приподнявшись, сама включила ночник. — Ты можешь просто молча лечь в кровать и обнять меня? Что непонятного?

Стало так обидно и одиноко, что появилось желание расплакаться. А больше всего бесит то, что я сама во всем виновата, треплю нервы своему мужчине и себе. А всему виной настроение, которое меняется каждые пятнадцать минут.

— Мне не холодно! Понятно? Не холодно! — четко проговорила я и, психанув, отвернулась, укрылась пряча нос в подушку, дабы не разреветься.

Да я все три месяца в больнице мечтала о том, что он ляжет со мной спать, а он… Так просто развернулся и ушел в гостиную на диван!

Но я выдохнула, когда кровать прогнулась, ночник с моей стороны выключился, а уже через несколько секунд меня обняли теплые руки и нежно поцеловали в висок любимые губы.

— Вечно забываю про твои гормоны.

А утром я проснулась одна, но потому как отныне в комнате не было двери, я могла учуять прекрасный запах оладий и свежезаваренного кофе. Второе точно не мне. Открыв глаза, слегка зажмурилась от яркого света, но уже через несколько секунд привыкла к солнечным лучам, попадающим в комнату, и решила взглянуть на часы.

— Одиннадцать? Обалдеть!

Вот так выспалась. Решив, что на сегодня хватит, я поднялась с кровати, приняла ванные процедуры и пошла к любимому на завтрак. Он явно устал меня ждать, ведь я проспала едва ли не пол дня.

Стоило мне зайти в кухню, как рот наполнился слюной, потому что мой невероятный мужчина приготовил не только оладьи, но еще нарезал фруктовый салат, нажарил сырников и ко всему этому добавил пиалы с вареньями и сгущенкой. Это что за пир такой?

— Доброе утро, — муркнула я и подошла к Никите, который только-только перелил свой кофе в чашку.

— Доброе утро, любимая. Ты сегодня такая соня, — тепло ответил он, а я прижалась к его груди и едва не замурлыкала от счастья.

— Наверное, это потому что я дома. А ты столько всего наготовил, — вслух заметила я, прекрасно зная, что ему будет приятна моя похвала. — Никит…