Обязана быть его - Алиса Ковалевская

— Именно. — Провёл под рёбрами, к животу. Я закрыла глаза, и он тут же потребовал: — Смотри на меня.

— А если я скажу «нет»? — прошептала едва слышно.

— Тогда я тоже скажу тебе «нет».

Я подняла веки, и он, склонившись, поцеловал меня в губы. Пальцы его скользнули меж моих бёдер, внутрь. Резко он вогнал их в меня и стал двигать так быстро, что я закричала. Горячая волна окатила меня, тело свело судорогой. Дрожь, сильная, сладкая, сотрясла тело, каждая мышца натянулась.

Вцепившись в простынь, я изогнулась и подалась к нему. Упала на постель и прикусила губу. Он не останавливался — продлял моё удовольствие. Его запах, выпитое вино, дрожь наслаждения…

Тело моё ослабло, дрожь всё ещё не прошла, дыхание вырывалось неровно, толчками, сердце колотилось в груди. Я всё ещё чувствовала его: его взгляд, его пальцы. Он касался моего клитора, тёр и поглаживал до тех пор, пока дрожь не отпустила меня, и лишь после положил ладонь на бедро. Его рука была горячей, взгляд был горячим.

Я снова не знала, что сказать. Лежала с закрытыми глазами и боялась открыть их. Стоило мне подумать о том, что сейчас будет продолжение, низ живота снова защекотало. Его твёрдость, его возбуждение…

— Одевайся, — я почувствовала, как Демьян встал. — Тебе пора домой.

Всё ещё не до конца пришедшая в себя, я приподнялась на локте и посмотрела на него. Вряд ли сказанное им можно было понять неправильно, но я всё равно на секунду засомневалась. Только на секунду, прежде, чем меня вновь охватил гнев.

— И что это значит? — резко поднявшись, спросила я. — Доказал мне свою правоту?!

— Это значит, что у меня есть дела, которым я должен уделить время, — жёстко выговорил он и добавил: — Я не занимаюсь доказательствами, запомни это. И тем более я не собираюсь ничего доказывать тебе.

Гнев, так и не вырвавшийся, заставил меня сжать руки в кулаки. Ничего не говоря, я подобрала с пола бельё, джинсы и принялась одеваться, но он остановил меня. Забрал вещи из рук и протянул синие трусики, те самые, что убрал в карман.

— Надень их, — вторая его ладонь легла мне на бедро.

Пальцами он очертил бедерную косточку, на миг прижался ко мне, и я почувствовала его твёрдость. Он по-прежнему хотел меня. Хотел даже сильнее, чем раньше, и я не могла взять в толк, что его останавливает. От множества мыслей, непонимания, его подавляющей волю харизмы, я чувствовала себя злой и растерянной. Его прикосновения и вовсе сбивали с толку.

— Зачем это?! — обернувшись, со злостью спросила я. — Зачем ты мне их присылаешь?!

— Я уже говорил, что ты похожа на молодое вино, — он взял меня за подбородок, приподнял мою голову, и я тут же дёрнулась. Демьян снова ухватил меня, на этот раз твёрже. — Можно пить вино из обычной чашки, Дарина. — Голос его звучал ровно. Негромкий, он проникал в меня, заставлял дышать через раз. — Вкус его от этого особо не изменится. Но стоит налить его в бокал, оно заиграет. Ты когда-нибудь обращала внимание на то, как красиво играет налитое в бокал вино?

Большим пальцем он погладил мой подбородок, нижнюю губу и отпустил. Взял мою руку и вложил кружево в ладонь.

— Надень, — не просьба — приказ.

Я стояла, сжимая в руке трусики, внутренне мечась меж двумя желаниями: швырнуть их прямо в его физиономию и повиноваться. И что-то подсказывало мне, что Демьян знает, что со мной происходит, читает, как открытую книгу.

Я колебалась, а он просто стоял рядом и ждал. Ждал, когда я, чёрт подери, сдамся, ибо знал, что так и будет!

Сжав трусики сильнее, я опустилась на край постели и надела их, сама не до конца понимая, почему делаю это. Тёплый шёлк коснулся ягодиц, кружевные вставки оказались именно там, где и должны были, будто бы бельё было сшито специально на меня.

— Теперь это, — он взял меня за ладонь и заставил подняться. Встал сзади. Лямка бюстгальтера скользнула по моему плечу.

Закончив со второй лямкой, он застегнул крючочек на спине и обрисовал пальцами край кружева на груди. Положил ладони мне на плечи и неспешно провёл до самых запястий, а после взял мои руки в свои.

— У тебя красивое тело, — невесомо очертил грудь, после провёл по каёмке трусиков. — Оно достойно такой же красивой огранки.

Держа за руку, Демьян подвёл меня к зеркалу. Бюстгальтер, что он надел на меня, идеально подходил к трусикам: синий, кружевной, с точно-таким же узором.

Господи, что в голове у этого мужчины?! Что ему нужно от меня?! Его взгляд, слова, поступки: всё пугало меня. Он сам пугал меня, и в то же время…

— Не присылай мне больше бельё, — я отошла от зеркала. Взяла брошенные им джинсы и стала поспешно надевать.

Пора было убираться отсюда, пока я могла еще хоть как-то соображать. Потому что с каждой секундой, проведённой возле него, сохранять крупицы здравого смысла становилось всё сложнее. Да какой там! Если бы во мне была хоть капля здравого смысла, я бы не позволила случиться тому, что случилось.

Злая на саму себя, раздёрганная, я мельком посмотрела на Демьяна. Всё то время, что я одевалась, он так и стоял возле зеркала, глядя на меня. Это заставляло нервничать ещё сильнее.

Кожа в тех местах, где он только что дотрагивался до меня, горела огнём, соски были твёрдыми, в ногах до сих пор чувствовалась слабость. Я поправила лямку бюстгальтера, почувствовала под пальцами лепестки вышивки и едва не застонала в голос.

— Мой водитель отвезёт тебя, — наконец проговорил Демьян, дождавшись, когда я встану.

— Я доеду сама, — отрезала резко, собираясь выйти в коридор.

— Мой водитель отвезёт тебя, — повторил Демьян совершенно спокойно, прежним тоном.

— Нет, — раздражённо обернулась к нему. — Нет. Мне от тебя ничего не нужно: ни твои извращённые подарки, ни водитель. Хотя… кое-что нужно.

— И что же?

— Чтобы ты оставил меня в покое! — проговорила и вышла в прихожую.

Кофта моя так и лежала на столике, и я, схватив, надела её. Поняла, что она вывернута наизнанку и поспешно сняла.

Демьян вышел следом. Ничего не говоря, он смотрел, как одеваюсь, как нервно застёгиваю пуговицы пальто. Движения казались неловкими, медленными, и от этого я злилась сильнее. Потянулась за шарфиком, но на прежнем месте его не оказалось.

— Позволь, — подойдя, Терентьев перекинул его мне через шею, затем ещё раз и поправил кончики.

Дыхание застряло комом вместе со словами, которые я хотела сказать напоследок, взгляд его обжёг меня изнутри.

— Вот так, — он подогнул кашемир, чтобы тот плотнее прилегал к шее и коснулся моего лица. Убрал с виска прядь волос.

— Водитель ждёт тебя внизу, — проговорил, глядя прямо в глаза. — И это не обсуждается, Дарина. Завтра я заберу тебя после работы. У меня будет пара часов между встречами.