Любимая серая мышка - Анна Яфор

– Маша, я считаю тебя целеустремленной и настойчивой девушкой. Не разочаровывай меня! – перебивает мои неоптимистические размышления Капитолина Сергеевна.

– Ну, зачем ему брать на работу простую студентку? Я ведь узнавала в агентстве: у них очередь желающих хотя бы на собеседование к нему попасть.

– Ты неправильно ставишь вопрос, – своим привычным тоном строгой учительницы парирует женщина. – Не зачем ему, а что тебе надо сделать, чтобы получить это место. И как там удержаться. Я уверена, ты найдешь правильный ответ.

Мне бы ее уверенности… Пока все складывается совсем не в мою пользу. В центре трудоустройства даже заявку брать не стали, потому что необходимыми для работы в компании Лавроненко качествами я не обладала.

– А если ему не понравится, что вы мне помогаете? – задаю я еще один мучивший меня вопрос. Потому что и об этом тоже много слышала: как он не любит вмешательств в его дела. – У вас проблем не будет?

Ответом мне становится такой снисходительный взгляд, что я тут же осознаю, какую нелепицу сболтнула. Чего-чего, а проблем эта женщина точно не боится. У нее еще и поучиться стоит, как правильно с ними справляться.

– Значит, ты все поняла? – резюмирует Капитолина Сергеевна. – Завтра отправляешься на новую работу.

– Как завтра? – ахаю я, чувствуя, как сердце улетает куда-то вниз от страха и волнения. – Мы же ничего не обсудили еще. И согласия он не дал. И разве вы успеете с ним поговорить?

– Думай о том, успеешь ли ты! Рабочий день начинается в девять утра, постарайся не опаздывать. Мой сын этого не любит.

Я открываю рот, но тут же закрываю, понимая, насколько бессмысленно возражать. Все еще с трудом верится, что в моей жизни может действительно произойти то, о чем я так давно мечтала, но противиться этому я не собираюсь. Лучше попробую использовать предоставляемый мне шанс по максимуму.

– И да, Мария. Учти и запомни еще кое-что, – строго произносит Капитолина Сергеевна. – Во всем остальном я помогать тебе не буду.

– В чем… остальном? – лепечу я внезапно ставшими непослушными губами, мучительно соображая, могла ли проницательная учительница догадаться, какие тайны скрывает мое глупое влюбленное сердце.

– Я договорюсь только о работе, – поясняет она, сохраняя величественное и невозмутимое лицо. Весь вид ее словно говорит: «Учись, девочка, как нужно себя держать. И прекрати уже мямлить, наконец». – Если же ты всерьез намерена выйти замуж за моего сына, то тут тебе придется постараться самой.

Брови Лавроненко, изучающего мои документы, взлетают вверх. Можно даже не уточнять,  в чем дело,  – это и так понятно. Вряд ли реакция могла быть другой. То, что взять себе ТАКУЮ фамилию мужа – очень романтично, считала только моя мать. Я её трогательного порыва за все свои 22 года не смогла оценить. Лучше бы она осталась Ярославской. Красиво, звучно, почти по-дворянски. Не то что…

– Серая? – показалось, или мой новый шеф спрятал ухмылку? Хотя чему удивляться, так реагируют большинство людей при знакомстве со мной. И почти всякий раз я ничего не могу сделать с подступающей досадой. Очень люблю своих родителей, но вот ЭТО понять не в состоянии. О чем только они думали? Романтика, серьезно? Неужели им не пришло в голову, что детям с такой фамилией будет жить не слишком-то сладко?

В школе я сидела за одной партой с Элизабет Петровной Савельевой. Вот с ней мы друг друга сразу поняли! Ну, что стоило её родителям назвать дочку Елизаветой? Суть-то одна, только без новомодных извращений. И никто бы девочку не дразнил. А так, не хочется вспоминать, сколько раз мы сбегали с уроков и рыдали на пару на заднем дворе школы, оплакивая несправедливость бытия.

– Ну, не всем в жизни везёт… с фамилией, – с вызовом откликаюсь я на вопрос начальника, допуская мимолетную мысль, что ему подобные переживания точно неизвестны. Продолжаю злиться на мать за оставленный мне «подарочек» и на себя саму, что так и не научилась спокойно реагировать на насмешки. И наконец-то решаюсь поднять на глаза.

И тут меня ждет сюрприз. Вернее, правильнее сказать: потрясение. Лавроненко и не думает смеяться, на красивом, сосредоточенном лице вообще нет ни тени улыбки. Он так смотрит, что под этим его взглядом я невольно сжимаюсь, ощущая себя маленькой и беспомощной. И еще – глупышкой, которая зачем-то решила показать характер. Выпендриться перед шефом в первый же день. Только что я ему этим докажу? Что не умею себя вести? Не лучшее начало, особенно если учесть, что он и так не сильно рад моему появлению.

Мужчина продолжает сканировать меня глазами. Он сейчас очень похож на свою мать. Взгляд испытывающий, глубокий, совсем, как у грозного учителя, словно я на экзамене, к которому не готова. И как вести себя, не знаю. Но там хотя бы есть шанс списать, а сейчас я в полной прострации. И, вдобавок ко всему, еще и тону в нереально обворожительном взгляде. Сердце то пропускает удары, то, наоборот, ускоряет бег, заставляя меня задыхаться от волнения. Снова.

А ведь он наверняка меня не помнит. Последний раз мы виделись – страшно подумать – восемь лет назад. Вот так: лицом к лицу. Обо всех остальных встречах он не знает, не догадывается даже, это в моей памяти бережно хранится и лелеется каждая из них. Лавроненко же наверняка думает, что явившуюся к нему на работу девицу с дурацкой фамилией видит первый раз в жизни.

Как бы я хотела сейчас заглянуть в его мысли! Тогда, при первой встрече, в доме его матери, в глазах мужчины не было столько холода. Он много шутил, пытаясь развеселить и растормошить меня, очарованную им и оттого перепуганную до полусмерти. Конечно, ни о чем не догадался, решив, что это на строгие внушения учительницы я так реагирую.

– Мария, я буду честен. Вы здесь только потому, что об этом просила… – пауза в его словах оказывается едва различимой, – Капитолина Сергеевна. Мне очень не хотелось ее разочаровывать. Поэтому и вы не разочаровывайте меня. Наташа введет в курс дела, надеюсь, много времени не потребуется, чтобы освоиться. Постарайтесь доказать, что я не ошибся, согласившись взять вас на работу.

– Ты чего дрожишь? Замерзла что ли? – непонимающе смотрит на меня та самая секретарша Наташа, которая должна ввести в курс всех дел. Она переводит растерянный взгляд на плотно закрытое окно, потом – снова на меня. – Или боишься? – и тут же, понимая, что попала в точку, начинает смеяться. – Маш, перестань. Вот вообще нет повода. Лавроненко – мировой мужик. Он бывает грозным, конечно, но больше для вида. А так нам с начальником очень повезло. Скоро сама убедишься. Он классный.

Вот как раз в этом я нисколечко не сомневаюсь. Причем уже много лет. И забыть пыталась, и сравнивать с другими, и специально выискивать недостатки, чтобы хоть немного остудить собственный пыл. Вот только не вышло ничего. Кажется, я добилась обратного эффекта: полудетские, наивные чувства сменились совсем другими. Теми, что будоражили по ночам, мешая уснуть, когда фантазии становились слишком уж яркими.

Я выросла – и желания, и планы поменялись. И если раньше и надеяться не смела, что этот классный мужчина посмотрит в мою сторону, хотя бы потому, что была совсем ребенком, то теперь могла позволить гораздо больше. Если бы он, конечно, захотел.