Продолжай стонать - Мария Коваленко

- Знаешь, Басманский, с таким храпом тебе нужно спать в отдельном бункере. Под землей! Я думала, что к утру точно оглохну.

Голос совсем не был похож на голос любимой жены. Хриплый, словно прокуренный. Грудной, будто я не рядом лежу, а сверху.

- Юля? - Я резко повернул голову вбок. Уставился на свою помощницу – Юлию Викторовну Завадскую. Голую, разнеженную, как после... - Нет...

Договорить не смог. В горле словно ком застрял. Здоровенный такой, размером с мои мохнатые фаберже, которые Лена ещё в ЗАГСЕ обещала отрезать в случае измены.

- Что именно «нет»?

Юля растянула губы в улыбке, и мой затылок прошила острая боль – «Привет, похмелье!».

- Какого черта ты делаешь в моей кровати?

Играть в доброго босса не было ни сил, ни желания.

- А ты что не помнишь? – Завадская вопросительно выгнула левую бровь.

- Финнов помню. Водку помню. Тебя здесь – нет!

О том, что не помню, как добрался из ресторана до отеля, и о том, как поднимался в номер, я тоже не помнил, но решил пока об этом не распространяться.

Гребаные скандинавы с их любовью пить без закуски ушатали меня качественно, но чтобы тянуть в свою кровать Юльку... столько я даже теоретически не способен был в себя влить. Уж точно не в последние три года!

- Тогда у меня для тебя плохие новости. - Юля откинула одеяло и встала. Голая, с засосом на шее и такая растрепанная, словно я отполировал ее головой все поверхности в номере.

- А можно как-то без них? – Боль усилилась. Теперь у меня ныла не только голова, но все тело и какая-то запчасть внутри. Возможно совесть.

- Боюсь, без плохих не получится.

Потянувшись, Юлька обернулась и начала рассказывать. Что-то о приставании в лифте. Об обещании сделать ее управляющей филиалом. О минете в коридоре и... Дальше тоже были какие-то слова, но мои уши милостиво отключились.

Вместо женского голоса я слышал лишь какой-то гул. Будто рядом самолет садился. Видел, как открывается и закрывается рот. И в упор не мог понять, как мы с ней могли переспать.

Я с Юлькой? Со своей помощницей, которую знаю уже лет десять.

Я в ней? Когда дома ждет самая сладкая на свете женщина – жена и мать моих детей.

Свидетельские показания были, но вины почему-то не было. Не чувствовал я ничего кроме острого ощущение надвигающегося пиздеца.

- Ты совсем охренел? – спустя минуту, закрывшись в ванной, спросил я у своего младшего.

Из лейки под потолком водопадом лилась холодная вода, но младший все же приподнялся. Нервно дернул «головой», будто отряхиваясь. Постоял немного, словно тоже пытался хоть что-то вспомнить. И упал на мягкую меховую подушку, слишком тяжелую для того, кто всю ночь расстреливал чужую вагину своим семенем.

- Если я хоть пальцем ее коснулся, это конец!

Головная боль уже отпустила, но я все равно прижался лбом к кафельной стене.

В прежней моей жизни, конечно, были косяки. Первый брак вообще вспоминать не хотелось – вымогательство, скандалы и истерики. Но Лена стала всем. На нее я как на икону готов был молиться днем и ночью. На других не смотрел, даже когда из трусов выпрыгивали. Впервые понял, что такое счастье и нормальная семья.

Она даже сына моего приняла, как своего. Кир сам к ней потянулся, полюбил больше матери. Души не чаял.

Но чтобы изменить... Банально по пьяни...

Юлькино описание очень походило на правду. В далеком прошлом, до ее брака, до моей Лены, именно так у нас все и было. Раз или два. Но сейчас...

- Даже если Лена нас кастрирует, - я успокаивающе погладил член, - все равно ее не отпущу. Понял?

На этот раз младший и не дернулся. Словно побитая собака, осторожно прижался к ладони и замер.

- И не скажем ей ничего. Лучше прямо сегодня соберем чемоданы и поедем на море отдыхать. С няней. С двумя нянями, чтобы наверняка.

План казался идеальным. Меня не беспокоило то, что на носу налоговый период. Не волновали финны, которые вчера согласились на новый контракт, и еще сотня горящих дел в расписании.

К посадке на самолет я уже точно знал, куда именно мы полетим. А к приземлению в Питере купил билеты на райские острова в Тихом океане.

Оставалось только собрать всю мою банду, сложить вещи и отчалить.

«Пару чемоданов. Может – три. Только самое нужное!» - с этой мыслью я открыл замок, сделал шаг в квартиру, а потом врос в пол как вкопанный.

Я слышал бред, что некоторые мысли могут материализоваться. Прежняя жена регулярно через мой кошелек воплощала в реальность свои фантазии. В этом у нее был особый дар. Но чтобы у меня самого получилось так легко хоть что-то...

Словно попал в какую-то другую реальность, я потер глаза. Потом похрустел шеей. И моргнул. Однако не показалось. В коридоре именно такими, как я и представлял, стояли два чемодана. А за ними, хмурые и решительные, моя сладкая жена, почему-то со скалкой в руках. Любимая дочурка с разодранным зайцем. И няня с очками на лбу и губами, сжатыми в нитку.

От такой картины по спине второй раз за день покатилась ледяная волна. Но спросить, что случилось или в честь чего лица как на похоронах, я не успел.

За пазухой завибрировал телефон и, стоило коснуться сенсорной кнопки, собственная секретарша тремя предложениями спустила меня с небес на землю:

- Эдуард Павлович, из отеля только что звонили. Просили передать, что ваша жена забыла на ресепшене зонтик. Его отнести в номер или передать в офис?

- Жена? – В горле резко пересохло.

- Да, она сегодня заезжала сюда, а потом поехала в отель. Вы, наверное, разминулись...

- Наверное...

Скалка в руках жены ожила, а в глазах вспыхнул адский огонь.

- Так куда зонтик? В офис? В номер? – Секретарша совсем не чувствовала, когда нужно замолкнуть. Тараторила без остановки. Быстро. Точно так же, как билось сейчас мое сердце.

- А зонтик, Дашенька, в задницу, - незнакомым голосом смог произнести я. – И, вероятно, в мою.