Серебряное пламя - Сьюзен Джонсон

Высокая, прямая, словно проглотившая аршин, седовласая и величественная, Эмма разговаривала отрывисто, резко и бесцеремонно, но она понимала музыку и всегда была другом Трею, с самого его детства.

— Я вижу, тебе удалось все-таки отделаться от нее, — грубовато сказала Эмма, когда Трей подошел поздороваться с ней. — Но ты опоздал на концерт!

— С чего мне начинать оправдываться? — спросил Трей с мальчишеской ухмылкой.

— Этого не требуется, — коротко ответила она. — Не выношу Валерию. Ненавижу, когда опаздывают терпеть не могу оправданий. И не пытайся обманывать меня своей замечательной улыбкой, я слишком стара. Побереги ее для флирта, например, с мисс Стюарт. А он очень хорош, — резко заявила она, дополнив свои слова решительным кивком, как будто покупала Сати на аукционе — Чертовски хорош. Что ты сделаешь для меня если я вложу в твоего друга еще пять тысяч?

Трей ответил спокойным, ничего не выражающим, бесцветным тоном:

— Я приду на один из твоих обедов и развлеку гостей сообщением, что ты выдаешь за меня свою внучатую племянницу.

А когда он не выдержал и, улыбнувшись, подмигнул Эмме, перед ней отчетливо всплыл образ отца Трея, каким он был двадцать с чем-то лет назад: ни одна женщина не могла устоять перед ним — как и сейчас перед этим мальчишкой.

— Только лишенный разума поверит, что она влюблена в тебя. — Она оценивающе подняла бровь. — Я отдам тебе все мои деньги, если ты женишься на ней. Во всяком случае, можешь сказать ей об этом.

— О Боже, Эмма, — ответил Трей, шокированный не столько ее прямотой, сколько самой мыслью о женитьбе. — Разве я уже выставлен на аукцион? У меня денег и так куда больше, чем мне нужно.

— Но у тебя нет жены, — дружелюбно напомнила она.

— А она мне не нужна! — Голос его поднялся до такой степени, что привлек внимание присутствующих. Усилием воли он взял себя в руки и тихо произнес: — Не действуй так грубо, Эмма, и дай Эрику дополнительные пять тысяч, а я обещаю тебе быть таким внимательным с твоей внучатой племянницей, что она будет улыбаться всю неделю.

— Ах, мошенник! Но что делать, уж слишком ты красив, как и твой отец. Я знала его еще до того, как он встретил твою мать. Ты знаешь, тогда все женщины в Вирджиния-Сити, как сговорившись, стали вдруг достаточно либеральны, чтобы приглашать к обеду индейца.

— Это не так, Эмма. Женщины обычно хотят того, чего у них нет. И если не получается, они рассматривают случившееся как вызов.

Эти слова прозвучали искренне и просто в устах мужчины, который имел реальный повод для тщеславия.

— Когда-нибудь и ты найдешь девушку, на которой захочешь жениться. — Эмма хотела, чтобы последнее слово осталось за ней.

— Между прочим, мы говорили о пяти тысячах. — Самой последней вещью для Трея Брэддок-Блэка, о которой ему хотелось бы говорить, была женитьба. В списке его жизненных ценностей брак был, пожалуй, на втором месте после проживания в Антарктиде.

— Обедаем у меня дома завтра.

Трей усмехнулся и убрал руку.

— Хорошо, — сказал он очень мягко, — как скажешь.

— Если хочешь знать, мы увидимся с ним позже, — лукаво сказала Валерия Сирилле Шорехэм, когда обе молодые особы, сидя за инкрустированным столиком, пили чай из серебряных чашечек.

— Я тебе не верю.

Ты стерва и к тому же глупая, — подумала Валерия, — и все потому, что он не смотрит на тебя.

— Хочешь проверить? Я могла бы спрятать тебя в чулане, — жеманно произнесла она.

— Так ты действительно встретишься с Треем? — зачарованно спросила Сирилла, широко раскрыв глаза.

— Он пригласил меня. — Валерия поправила кружево на рукаве и взяла чашку. — Мы — добрые друзья, — промурлыкала она, на секунду показав прекрасные белые зубы. — Я думала, ты знаешь. — Она театрально сделала паузу. — Догадываюсь, что он собирается мне предложить.

— Нет! — выкрикнула Сирилла так резко, что несколько человек повернулись в ее сторону. — Не верю тебе?

Она была как громом поражена услышанным.

Валерия изящным жестом приподняла плечо:

— Ты должна верить мне. — Она была само благодушие. — Трей любит меня.

Предмет их разговора, однако, оказался в замешательстве, когда часом позже, войдя вместе с Эриком в свою городскую квартиру, увидел там Валерию.

— Как ты вошла сюда? — спросил Трей спокойным голосом, отметив про себя, что придется поговорить с управляющим.

— Харрис впустил меня, — Валерия очаровательно улыбнулась, сидя на антикварной банкетке Трея и всем своим видом показывая, что это для нее привычное место. Разница была лишь в том, что прошлой осенью ей часто приходилось сидеть на этой банкетке обнаженной.

Трей не виделся с Валерией уже некоторое время: он старался не встречаться с одной и той же женщиной подолгу, надеясь тем самым ослабить ее собственнические по отношению к нему наклонности.

— Эрик, познакомься с Валерией Стюарт, — сказал он спокойно и вежливо, легкое раздражение от внезапного вторжения было совершенно незаметно для постороннего взгляда. — Валерия, Эрик Сати.

Слегка кивнув в ответ на поклон Эрика, Валерия улыбнулась Трею:

— Вы здесь надолго?

Вопрос прозвучал, по меньшей мере, бестактно.

— Трей, если у тебя были другие планы… — начал Эрик, поставленный в неудобное положение, отчего, казалось, его волосы еще более взъерошились.

— Нет, — быстро ответил Трей. — Садись, Эрик. — Он жестом указал на шкаф. — Перно находится там.

Затем, повернувшись к Валерии, Трей предложил ей свою руку:

— Не поговорить ли нам наедине? Их беседа в фойе была очень краткой.

— Эрик пробудет здесь только два дня, — сообщил он.

— Но ты же сказал, что увидишься со мной после концерта.

— Ты неправильно меня поняла, — заметил Трей. — Мы собирались поговорить о последних произведениях Эрика.

— Когда я увижу тебя?

Больше всего ему хотелось ответить, что никогда. Вместо этого Трей сказал:

— Послушай, что ты думаешь о небольшой броши от ювелиров Весткот в подарок?

Глаза Валерии сверкнули, а он с облегчением улыбнулся, потому что терпеть не мог сцен.

Трей погладил ее по щеке, он уже предвкушал спокойный разговор о музыке.

— Пойди прямо сейчас и выбери, что тебе нравится. Я сообщу Весткотам, что ты придешь.

Приподнявшись на цыпочки, Валерия поцеловала его.

— Ты такой милый, — проворковала она счастливо.

— Благодарю, — ответил Трей.

Спустя три дня после концерта Эрика Трей и два его кузена с комфортом расположились в одной из комнат так называемого спортивного клуба Лили. За бутылкой бренди они вели неспешный разговор, рассматривая сгущавшиеся темные облака, хорошо различимые из окна.