Новенький - Кейт Харт

В который раз Оливер оказывается прав. Возмущенная поведением Радж и Хил, директор Флорес вновь передает в мои руки школьную газету. Она настоятельно рекомендует не идти по стопам Келли и Джинны, которые ради «популярности» решили опубликовать не самые лицеприятные послания из «Волшебной коробки». Заверив мисс Флорес, что я ни за что не опущусь до уровня пресловутой желтизны, выхожу из её кабинета счастливая и довольная.

– Поздравляю. – Картер Прайс улыбается мне, сидя в приемной с телефоном в руках. – Теперь ты снова командирша.

– Главный редактор, – поправляю я. – А ты что здесь забыл? Неужто «новенький» накосячил и теперь в ожидании выговора? Твои предки уже едут сюда, чтобы краснеть?

– Слушай, да ты же меня не переносишь! – забавляется он.

– Занятия начались больше месяца назад, а ты только-только заметил? – прыскаю я. – А, ну, конечно, проще ведь купаться в бездонном море всеобщего обожания, чем реально смотреть на вещи!

– Почему же бездонном? – улыбается Картер. – Если девушек, которым я нравлюсь – целое море, то твердое и непробиваемое дно – это ты, Хейзи Пирс. О тебя можно пятку сломать или того хуже вовсе ног лишиться. Почему ты такая злая?

– Злость и антипатия – разные понятия.

– Но близкие по значению. Я тебе ненавистен.

– Это громко сказано. Ты мне просто неприятен, вот и всё.

– И с чего бы это? – поднимается Картер на ноги. – Мы с тобой едва знакомы, а ты уже вон как взъелась.

– Ты действительно хочешь знать, почему я не разделяю тотальное обожание твоей персоны? – Расправляю плечи, следя за его неспешным приближением.

– Позвольте узнать, юная леди?

– Окей, – пожимаю плечами. – Мне просто не нравятся, такие как ты. Это чувство похоже на аллергию, знаешь, когда вдыхаешь приторный запах какого-то растения и тут же начинаешь чувствовать жуткое щекотание в носу? Чихаешь без конца, в горле першит, кашляешь так много раз, что потом на рвоту тянет.

– Бедняжка.

– Спасибо за сочувствие, – ухмыляюсь я. – Единственное антигистаминное средство от такого рода возбудителя, как ты, – неприязнь. Да, точно, здесь ты прав. Всё-таки неприязнь.

– Значит, я твой возбудитель, – медленно говорит мне Картер и останавливается напротив. – Что ж, неплохо. Очень даже не плохо, а то после тех публикаций в газете я стал подумывать, что ты и в прямь бесчувственная. Знаешь, такая сухая, – копирует он мои эмоции, – как бледно-желтая, почти прозрачная трава, которая все три летних месяца ни разу не впитала в себя даже малой капли воды и её со всех сторон обдували сильные ветра, от чего она и превратилась в безжизненное создание, не понимающее, для чего оно в этом мире.

– За последние три минуты ты сравнил меня с непробиваемым дном моря и сухой бледно-желтой травой. И после этого ты считаешь, что я не права в своем отношении к тебе?

В его темных глазах сверкают веселые огоньки. Может показаться, что Картер Прайс не на шутку увлечен нашей обоюдной «вежливостью», и ему приносит настоящее удовольствие легкое подтрунивание надо мной. Ещё чуть-чуть и он будет по-приятельски хлопать меня по плечу, приглашая помериться силой за тем деревянным столиком у Криса Мендеса. И пока я думаю, представляю и ужасаюсь тому, что даже чертов сердцеед Прайс видит во мне исключительно человека, с которым можно вот так забавы ради поиграть в теннис деликатных обзывалок, я даже не замечаю, как стремительно всё мое внимание сосредотачивается на его губах. Они шевелятся, кажется, Картер что-то говорит, но слышу я только искаженный глухой звук.