Маленькие пташки - Анаис Нин

— Разве тебе это не приятно? — спросил он.

Мне это было приятно. При каждом движении кожа касалась моего клитора, и я опасалась, что если это будет продолжаться долго, то не смогу сдержать оргазма. Я умоляла его прекратить. Лицо мое раскраснелось.

Художник пристально наблюдал за мной, отмечая каждый признак удовольствия, который мне не удавалось скрыть, и теперь меня охватило столь сильное наслаждение, что я полностью отдалась движениям лошадки, позволяя ей тереться о меня, пока прямо на его глазах, сидя верхом, не достигла оргазма и не кончила.

Только тогда я поняла, что именно этого он и ждал, что он специально все подстроил, чтобы увидеть, как я испытываю наслаждение. После этого он выключил механизм.

— А теперь можешь отдохнуть, — произнес он.

Вскоре после этого я отправилась позировать для одной художницы, которую повстречала на вечеринке. Лена любила веселые компании. К ней приходили в гости актеры и актрисы, писатели. Она занималась оформлением журнальных обложек. Дверь в ее мастерской была всегда открыта. Гости приносили с собой выпивку. Беседы там были язвительными, жестокими. Мне казалось, что все ее друзья — карикатуристы. Любая слабость немедленно выставлялась на осмеяние. Иногда же они выставляли на осмеяние собственные слабости. Красивый молодой человек, одевавшийся с необычайным изяществом, не скрывал своей профессии. Он проводил время в холлах крупных отелей, поджидая одиноких пожилых женщин, и отводил их на танцы. Очень часто потом они приглашали его к себе в номера.

Лена скорчила кривую ухмылку.

— Как ты можешь этим заниматься? — спросила она его. — Неужели у тебя возникает эрекция со старухами? Если бы я увидела такую женщину лежащей на моей постели, то сразу бы убежала.

Молодой человек улыбнулся:

— Для этого существует множество способов. Один заключается в том, чтобы закрыть глаза и представлять, что с тобой лежит не старуха, а женщина, которая тебе нравится, а когда глаза закрыты, я начинаю думать о том, как хорошо было бы завтра уплатить за аренду жилья, купить новый костюм или шелковые рубашки. А тем временем я продолжаю поглаживать лоно женщины, не глядя на него, и, знаешь ли, если глаза закрыты, они более или менее испытывают примерно то же самое. Впрочем, иногда, когда у меня возникают трудности, я принимаю наркотик. Конечно, я понимаю, что в этом случае моя карьера лет через пять закончится, после чего я буду бесполезным даже для молодых женщин. Но к тому времени я буду рад вообще никогда не видеть женщину.

Разумеется, я завидую своему аргентинскому приятелю, с которым мы вместе снимаем комнату. Он красивый, аристократичный, совершенно изнеженный. Женщины его любят. Знаете, что он делает, когда я ухожу из дома? Он встает с постели, достает маленький электроутюг и доску для глажения, снимает брюки и принимается их наглаживать. Пока он их гладит, то представляет, как выйдет из дома одетый с иголочки, как будет идти по Пятой авеню, как где-нибудь высмотрит красивую женщину, несколько кварталов будет идти следом по запаху ее духов, не отставая даже на переполненных эскалаторах, почти касаясь ее. На женщине будет вуаль и меховая накидка на плечах. Платье будет очерчивать ее фигуру.

Он будет преследовать ее в магазинах, а потом наконец заговорит с ней. Она увидит, как он улыбается ей своим красивым лицом, и отметит его благородную осанку. Они выйдут вместе и где-нибудь присядут выпить чаю, после чего отправятся в отель, в котором она остановилась. Она пригласит его подняться к себе в номер. Они войдут в ее комнату и опустят шторы, после чего в темноте займутся любовью.

Тщательно, до мельчайших деталей отглаживая брюки, мой друг воображает, как он будет заниматься любовью с этой женщиной, — и это его возбуждает. Он знает, как именно ее схватит. Ему нравится приподнимать женщине ноги и запихивать в нее пенис сзади, а потом заставлять ее немного повернуться, чтобы она видела, как он проникает в нее и выходит обратно. Ему нравится, чтобы при этом женщина щекотала основание его пениса. Ее пальцы сжимают его крепче, чем она могла бы сделать это своим сексуальным ртом, и это тоже его возбуждает. И когда он движется, она при этом прикасается к его яйцам, а он трогает ее клитор, потому что в таком случае она испытывает удвоенное наслаждение. Она начинает задыхаться, дрожит с головы до ног и умоляет его продолжать.

После того как мой друг, полуголый, отглаживая свои брюки, представлял все это, член у него вставал. Это-то ему и было нужно. Он убирает брюки, утюг и гладильную доску, снова ложится в кровать, расслабляется и курит, продолжая представлять эту сцену во всех мельчайших подробностях, пока на головке его пениса, который он тем временем подергивает, продолжая курить и мечтать о других женщинах, не появляется капелька семени.

Я завидую ему, потому что он может получать такое сильное возбуждение от одних только мыслей. Он расспрашивает меня. Ему хочется знать, как устроены мои женщины, как они себя ведут…

Лена рассмеялась и сказала:

— Становится жарко. Я, пожалуй, сниму корсет. — Она удалилась в альков. Когда она вернулась, тело ее было томным и ничем не стесненным. Она присела, скрестив свои голые ноги, в полурасстегнутой блузке. Один из ее друзей сел так, чтобы получше ее видеть.

Другой же молодой человек, пока я позировала, стоял рядом и нашептывал мне комплименты.

— Я люблю тебя, — говорил он, — потому что ты напоминаешь мне о Европе, особенно о Париже. Не знаю, что такого есть в Париже, но там в воздухе висит чувственность. Ею заражаешься. Этот город необычайно человечный. Не знаю, потому ли это, что парочки там всегда целуются прямо на улицах, за столиками в кафе, в кинотеатрах, в парках. Они с такой непринужденностью обнимаются. Они останавливаются посреди тротуара, у входа в метро, чтобы поцеловаться взасос. Возможно, причина в этом или же в мягкости воздуха. Не знаю. В темноте у каждого подъезда можно увидеть почти слившихся воедино мужчину с женщиной. Проститутки не спускают с тебя глаз… прикасаются к тебе.

Однажды я стоял на автобусной остановке, рассеянно поглядывая на окрестные дома. Я увидел через открытое окно мужчину с женщиной в постели. Женщина сидела на мужчине верхом.

В пять вечера становится невыносимо. В воздухе ощущаются любовь и желание. Все выходят на улицы. Кафе переполнены. В кинотеатрах имеются маленькие кабины, совершенно темные и с занавесками, где вы можете заниматься любовью на полу, пока идет фильм, и никто вас не видит. Все так открыто, так легко. Моя подруга, которую назойливо преследовал мужчина, пожаловалась на это полицейскому. Тот рассмеялся и сказал: «Однажды вы будете скорбеть, что ни один мужчина к вам не пристает. В конечном счете вы должны испытывать благодарность, а не сердиться». И он ничем не стал ей помогать.

И после этого мой поклонник произнес шепотом:

— Не согласишься ли ты пойти со мной поужинать, а потом отправиться в театр?

Он и стал моим первым настоящим любовником. Я позабыла Рейнольдса и Стивена. Теперь они казались мне детьми.