Рабство - Дарья Ковальская

– Идем, – поцеловав руку, повел вниз.

Олег поднял мой сарафан и вновь помог одеться.

Глядя сквозь панорамные окна на первом этаже, не верила, что это со мной происходит. Какую-то неделю назад я жила с родителями в их небольшой двухкомнатной квартире в пятиэтажной хрущевке. А сегодня я с самым красивым мужчиной, какого довелось видеть, и мы отдыхаем на одном из лучших курортов мира. Просто мечта. Сказка. Чудо… С одной пребольшой ложкой дегтя. Я для него сексуальная рабыня. И для всех вокруг.

Мы сели за стол, на котором уже были разные заморские яства: крабы, креветки, неведомые мне фрукты. Начиная уплетать все за обе щеки, решила поднять важную тему. Ту самую, обсуждение которой мы прервали так некстати… Только не тараном, а мягко. Нежно… Так, как того сам Олег желает.

– На сколько дней мы здесь? – специально сделала акцент на слове «мы».

– На три дня.

– А какой сейчас день недели? – поинтересовалась не из праздного любопытства.

– Не знаешь? – улыбнулся.

– А откуда мне знать? Я сначала проспала несколько дней под клофелином, потом вот сюда везли под наркозом, – сделала безразличный вид. – Доктор, кстати, сказал, что у меня что-то серьезное с почками из-за этого.

Олег перестал есть своего краба и посмотрел на меня уже без тени улыбки.

– А назад тоже ведь полечу под наркозом? – сильнее нажала на него.

Желваки на его челюсти ходили ходуном, он сидел как статуя и не моргал. Сказать Олегу явно нечего на это… Привез, значит, нужно в любом случае везти назад. Только как? Снова погружать в наркоз, иначе я проболтаюсь на таможне. А если будет еще одна анестезия, не факт, что это не причинит непоправимый вред здоровью. Или вообще в кому впаду из-за почечной недостаточности… Ну, или умру. На его совести будет смерть или инвалидность девушки, которую он захотел лишить невинности. Как теперь ему с таким грузом жить?

Понимая, что если бы мне задали подобный вопрос, да к тому же я бы была повинна во многих бедах одного человека, то точно не знала бы, что ответить… Вот и он, взрослый мужчина под 40, смотрит на меня, сгорая от стыда. Олег и слова не может произнести. Каждая секунда молчания давила тяжким грузом и на меня. Каково же было ему, я понятия не имела.

Он тяжело вздохнул и продолжил есть краба.

– Да, придется тебе снова под наркозом лететь, – ответил мне, не глядя в глаза.

Каждое слово было как ножом по сердцу! Олег, ты серьезно? Только что ты ласкал меня. Я уверена, ласкал, как ни одну другую женщину. В этот момент ты любил меня. Во всяком случае, когда ты проникал в мое тело, ты проникал и в мою душу. Я любила тебя… А теперь ты ранишь мою душу! Топчешь! Уничтожаешь! Вытираешь ботинком, как будто мое сердце это мерзкий жук, которого срочно нужно раздавить…

Слезы жгли глаза. Но я не плакала, а лишь смотрела на него. Опустив взор в свою тарелку, взяла в руки краба, чтобы продолжить есть…

Ком не лез в горло. Тошнота накатила и меня… стошнило… Бросив на стол бедное безвинно погибшее животное, которое я не могу есть, побежала через другую дверь на улицу. Через ту, которая вела к побережью. Кругом на многие километры никого. Некому помочь мне!

И я бежала! Бежала! Бежала! Слезы накрывали мое лицо! Олег, ну почему ты так жесток?! Сорвала с себя дурацкий сарафан и оказалась абсолютно голой. Где-то за спиной слышала его крики.

– Оля! Что ты делаешь?

Взглянула на большие волны, каких никогда не видела в жизни.

Пошла в воду… Это конец… Здесь я и умру!