Любимая серая мышка - Анна Яфор

Я раз за разом повторяю про себя сказанные отцом слова. Лучше и не придумаешь, наверно. Мой самый близкий человек, тот, кто по-настоящему меня любит, не мог бы дать другого совета.

Сложно строить отношения, когда они основаны только лишь на страсти. Да и потом, я вовсе не уверена, что так уж сильно впечатлила шефа. Сколько женщин было в его жизни? Скольких из них он видел полностью обнаженными? Ему наверняка известны такие способы времяпрепровождения, о которых я и в самых смелых мечтах думать не решусь. Ну, подумаешь, попалась ему фотография полураздетой девицы. Может, я вообще не в его вкусе… И почему, почему он ничего не ответил, даже на мое извинение?

И такие мысли – по кругу. Понимаю, что веду себя глупо и сама себя терзаю, но сделать ничего не могу. Будильника все-таки не дожидаюсь, встаю раньше, самая первая в доме. Долго торчу в душе, стараясь взбодриться, а потом отправляюсь готовить завтрак.

Обычно возня на кухне помогает отвлечься. Сейчас я не очень на это надеюсь – все зашло слишком далеко, но почему-то очень хочется приготовить еду для родителей. Показать им, что я больше не маленькая девочка и тоже умею заботиться о других. Вспоминаю мамины слова о том, что общественно-полезный труд облагораживает. Это как раз то, что необходимо сейчас: сделать что-то нужное и понять, что я могу быть полезна. Пусть в такой мелочи и собственным родителям, но ведь именно с мелочей все и начинается. А то мечтаю о серьезных отношениях с мужчиной, а сама даже ни разу не готовила завтрак для всей семьи.

А если бы мы с Алексеем жили вместе? Эта мысль оказывается подобной удару тока, и я застываю у плиты, изо всех сил сжимая ручку сковороды. Смотрю на кипящие пузырьки масла вокруг сырников и понимаю, что к такому совершенно не готова. Не только ничего не знаю про его вкусы и пристрастия – это не самое страшное. Но я эгоистка и чересчур увлечена собой. И даже сейчас: разве стала бы так переживать, если бы меньше думала о себе? Меня ведь взволновало, что Лавроненко станет делать и думать после того, что случилось. Но и в голову не пришло обеспокоиться тем, насколько удобно и спокойно теперь ему. Он и так каждый день разбирается с десятками проблем. Решает конфликты с клиентами, налаживает новые связи, проворачивает массу дел, которая многим и не снилась. И хорошо бы я не усложняла ему жизнь еще больше, а действительно стала бы помощницей. Такой, без которой он не смог бы обойтись. Тогда и все остальное было бы намного, намного проще.

– Какие запахи! – восклицает мама, заходя в кухню и сладко потягиваясь. – Машуня, вот это сюрприз. Ты почему так рано встала?

Я улыбаюсь, чувствуя облегчение. Словно какая-то пелена с глаз упала. Да, натворила дел, но раз уж их не исправить, надо как-то двигаться дальше.

– Ну, не все же тебе у плиты стоять, – целую ее в щеку и разливаю кофе по чашкам. – Вы с папой начинайте завтракать, а я сейчас соберусь и присоединюсь к вам.

До работы доезжаю вместе с отцом, у него встреча как раз в районе моего офиса. Мы почти всю дорогу молчим, но я все равно ощущаю его поддержку. И безумно рада, что решилась вчера на этот разговор. Самое трудное – впереди, но зато теперь я точно не стану страусом, зарывающимся головой в песок. И справлюсь со всем, что бы ни случилось.

– Хорошего дня, дочь, – папа помогает мне выйти из машины и стискивает в коротких, но теплых объятьях.

– И тебе, – я обнимаю его в ответ и, провожая взглядом отъезжающую машину, делаю несколько глубоких вдохов. Позади всего два рабочих дня – и такое количество ошибок, которых хватило бы на несколько лет. Но теперь все будет по-другому. Обязательно!

Но моя уверенность тает, стоит только обернуться и увидеть стоящего передо мной начальника.