Обязана быть его - Алиса Ковалевская

— Всё в порядке, — уверенно повторила я и пошла в зал, поклявшись себе, что на этот раз не поддамся эмоциям, что бы ни случилось. Язык себе откушу, но не покажу ни моё смятение, ни мои страхи.

— Принеси счёт, — приказал Демьян, прервав телефонный разговор.

Это были первые слова, что он сказал мне за всё время ужина. Голос его прозвучал настолько неожиданно, что нервы словно бы обожгло.

И без того напряжённая до предела, я вздрогнула. Грязные приборы, что я успела собрать со стола, посыпались из рук, как гречневая крупа из дырявого пакета. Звеня, они посыпались на пол, одна из вилок упала возле ботинка Демьяна, и я поспешила нагнуться, чтобы подобрать её. Боже…

Стыд за собственную неловкость был таким сильным, что я едва находила в себе силы шевелиться. Как ни пыталась я держаться, понимала — он видит меня насквозь. Видит мои трясущиеся руки, неуверенность.

Внезапно пальцев моих коснулись его — сильные, тёплые. Подняв голову, я наткнулась на его взгляд. Продолжая телефонный разговор, он подал мне оброненную вилку.

— Спасибо, — невольно шепнула я, он же отвернулся, ничего на это не ответив.

Собрав оставшиеся приборы, я встала. Счёт… Я должна принести ему счёт. Мельком посмотрев на Демьяна, заметила, как он беззвучно постукивает пальцами по краю стола, заметила, как шевелятся его жёсткие губы.

Словно почувствовав, что я смотрю, он повернулся ко мне. Отвернуться я не успела. Вилки едва снова не полетели на пол.

— Подожди минуту, — небрежно бросил он в трубку и обратился ко мне: — Подойди, — взгляд его заставил меня повиноваться. Держа поднос с посудой в дрожащих руках, я сделала к нему шаг. Он положил ладонь мне на бедро, легонько погладил и кивнул. — С собой, как обычно, — сказал, убрав руку. — И принеси ещё кофе. Думаю, несколько минут у меня ещё есть.

Стоя у выхода в зал, я смотрела за тем, как Демьян идёт к выходу. Выходить раньше, чем они покинут ресторан, Надир мне строго-настрого запретил, чему я была только рада.

— Ты хорошо справилась, — Надир протянул мне кожаную книжку, в которой я принесла счёт.

— Что это? — я подняла взгляд, и он, взяв меня за руку, вложил книжку мне в ладонь.

— Чаевые, Дарина.

Я едва сдержала желание отдёрнуть руку. Чаевые… Чувства, метавшиеся в душе, были настолько хаотичными, что это напрочь вылетело у меня из головы. Открыв книжицу, я посмотрела на вложенную в неё оранжевую банкноту и решительно пошла к выходу. Чаевые, чёрт его возьми…

Гнев, что до этого притупился, смешавшись с другими чувствами, овладел мной со страшной силой. Выскочив на улицу, я осмотрелась, пытаясь отыскать машину Терентьева. Дождь, моросящий с самого утра, усилился, но желание высказать Терентьеву всё, что я думаю о нём, его положении и методах, оказалось сильнее страха вымокнуть.

Пробежав до края дороги, я снова осмотрелась. И где, чёрт возьми, он припарковался?! Внезапно ноги мои окатило холодной водой.

— Чёрт тебя подери! — отшатнувшись, я посмотрела вслед пронёсшейся мимо машине. Шаровары, обувь, — я вся промокла до нитки. Холодный осенний ветер обжигал кожу, капли дождя катились по лицу. Глядя вслед облившей меня иномарке, я сжимала в руках кожаную книжицу. Мокрая, униженная, злая…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мигнув фарами, мимо проехала большая чёрная машина со знакомыми номерами, а я так и стояла, не двигаясь с места. Терентьев… И почему я раньше не заметила его?!

— Дарина! — раздался от двери окрик.

Обернувшись, я увидела стоящего на пороге ресторана Надира. Судорожно выдохнула и пошла обратно.

Поравнявшись с ним, подняла взгляд и вошла в ресторан. Он молча прошёл следом.

— Демьян Давыдович пожелал, чтобы в нашем ресторане его обслуживала только ты, — придержав меня за локоть, проговорил он.

Я резко развернулась к нему. Обслуживала я?! Да что этот Демьян…

— Я не нанималась сюда официанткой, — процедила, не в силах сдержать ярость. — Тем более личной официанткой Демьяна Давыдовича.

— Когда ты устраивалась в «Синий бархат», тебе нужны были деньги, — немного помолчав, спокойно заговорил он. — Так?

Я не ответила, потому что ответить мне было нечего. Только смотрела на администратора, понимая, что последует дальше. Злость, негодование, раздражение: всё это билось во мне, бессильно, остро.

— Так, Дарина? — всё тем же спокойным тоном осведомился Надир.

— Так, — нехотя отозвалась я и отвернулась, не желая смотреть на него.

— Что-то изменилось? — вновь спросил он, и я вновь промолчала.

Нет, не изменилось. Не изменилось и вряд ли изменится, по крайней мере, в ближайшее время.

— Ты будешь обслуживать Демьяна Давыдовича каждый раз, когда он этого потребует, — сухо, безоговорочным тоном проговорил Надир. — И если он пожелает чего-то большего, отказываться ты не станешь, ясно?

Я резко посмотрела ему в лицо, но взгляд его оставался твёрдым, даже жёстким. Тёмные глаза, волевые черты восточного мужчины… Ясно мне было лишь одно: меня загнали в угол. И сейчас либо я соглашусь на эти условия, либо… Либо мне придётся развернуться и уйти.

Опустившись на диванчик в комнатке, я сняла вымокшие балетки и пошевелила пальцами. Мокрые штаны неприятно липли к щиколоткам, ноги замёрзли.

— Что случилось? — услышала я голос Карины.

Та вошла следом за мной и перевела взгляд с моих ног на лицо.

Недовольства скрыть она даже не пыталась. Сперва мне подумалось, что это только из-за формы, но стоило присмотреться к ней повнимательнее, стало ясно: форма далеко не главное.

— Ничего, — ответила я и взяла брошенную на диван купюру. Зажала её в кулаке.

Расспрашивать Карина не стала. Только смерила меня ожесточённым взглядом. Прошла мимо и, остановившись возле своего шкафчика, бросила:

— Приведёшь форму в порядок и завтра принесёшь.

Я смотрела ей в спину, чувствуя, как злость, что ни на секунду не оставляла меня с того самого момента, когда я открыла книжку с вложенными в неё чаевыми, разрастается огромным пульсирующим шаром.