Кто рискнет согрешить - Роксана Морган

В наступившей тишине Надя открыла еще одну бутылку вина. Майкл Морган милостиво позволил наполнить его стакан. Это был пухленький молодой человек, как всегда элегантный в синих джинсах и сшитой у дорогого портного рубашке.

– Ну, это было нечто, Шеннон! – воскликнул он восхищенно. – Я знаю крутых мужиков, которых бы это завело!

– Вольное изложение одного из писем, которые навалом приходят к нам в редакцию, – невозмутимо произнесла Шеннон Гаррет.

Надя перехватила ее взгляд и усмехнулась.

– А как насчет того, чтобы теперь послушать мою историю? – Голос Кори прозвучал чуть приглушенно. Она стояла на коленях на подоконнике, наполовину высунувшись на улицу. Затем выпрямилась и удовлетворенно кивнула: – Мне отсюда видно, он на месте. И пусть это всего лишь «Хонда-350», которая старше моей бабушки, но это мой мотоцикл, и мне он нравится.

Майкл поднял свой стакан:

– Как насчет истории с мотоциклистом? Возможно, мне она придется больше по вкусу.

– Забавно, что именно ты это говоришь, Майк. – Она уселась на подоконнике, свесив ноги в комнату. – Я могу рассказать, как все случилось. Как это случилось со мной, я имела в виду. Ну что, начинать?

– Конкурс любовных историй. – Майкл допил свое вино и передал стакан Наде. – Давай стартуй.

Кори подняла одну ногу на подоконник. На ней была длинная, ниже колен, майка, одолженная у Нади, надетая поверх бюстгальтера и обтягивающих шортиков. Ее кожаные причиндалы висели в ванной комнате, поскольку только там можно было еще найти свободный крючок.

– Ладно. – Кори убрала с лица спутанные черные волосы. – Который сейчас час? Значит, скажем… сутки тому назад я возвращалась на мотоцикле после съемок в Мидленде. Уже почти стемнело. Вы себе представляете, каково это – долго ехать на мотоцикле летом, да еще одетой в эту чертову кожу, потеешь адски. Короче, зарулила я на какую-то станцию техобслуживания, не знаю уж какую.

– Нет каких-нибудь уточняющих деталей? – поинтересовался Майкл.

– Если б я сама знала, то уж непременно сказала бы. И вообще, кто рассказывает историю – ты или я? Так что заткнись: все будет действительно лихо.

Она спустила ноги с подоконника, подошла к столу и плюхнулась в кресло между Надей и Майклом, глядя на них ясным чистым взором.

– Можете себе представить, мне жуть до чего хочется трахнуться, я вышла на охоту. Но мне нужен не просто мужик. При таком настрое одного мужика мне мало.

В общем, заехала я на эту станцию. На западе еще были видны оранжевые отблески, но солнце уже практически село. Небо над головой было темным. И на станции все огни горели. Я не слишком хорошо узнавала место.

Потом только врубилась, что я и не могла его узнать. Я проскочила мой поворот и не попала на нашу парковку для машин и мотоциклов. Я оказалась на стоянке тяжелых грузовиков-дальнобойщиков и всяких коммерческих автомобилей. Вот почему все вокруг казалось незнакомым. Когда я скинула с головы шлем, то увидела просторную, плохо освещенную забетонированную площадку, вдали виднелись огни заправки. Со стороны шоссе доносился шум машин, чувствовался запах машинного масла и дизельного топлива и даже запах готовящейся еды в кафе при заправке. Но выглядело все это так, будто я припарковалась где-то по меньшей мере в миле от чего-либо или кого-либо.

Здесь все плохо смотрится, говорю я себе. Я-то думала попасть на заправку и присмотреть пару подходящих мужиков. А тут вокруг ни души.

Только я решила завести мой драндулет и рвануть в более подходящее место, как послышался рев мотора и ярчайший свет галогенных фар ударил мне прямо в глаза. Меня просто ослепило! Я прикрыла ладонью глаза от света.

И тут раздается голос: «Стойте, где стоите, сэр!»

Они не видели, что я женщина, ведь я была вся в коже. К тому же у меня короткая стрижка. Кстати, о коже: мне ужасно хотелось сбросить все с себя, так как я дико вспотела. С меня просто ручьем текло, когда я вела мотоцикл. Короче, я не знаю, что делать, и просто тихо стою. Фары погасли, но это не помогает, я все еще ослеплена.

Следующее, что я чувствую, это что кто-то хватает меня за плечи, разворачивает и выталкивает к машинам, которых я даже не разглядела в темноте. Кто-то берет меня за руки и кладет их на капот машины. Кто-то сапогом расталкивает мои ноги, так что я стою, наклонившись вперед и широко расставив ноги. Затем мужские руки похлопывают меня по рукам и ногам сверху вниз.

Этот же голос произносит: «Он чист. У него все в порядке!» Потом его рука поднимается вверх, он хлопает меня между ног и вдруг отдергивает руку как ошпаренный.