Забудь обо мне - Айя Субботина

Я забираю у нее сигарету, тушу об низ подоконника и бросаю в урну.

— Хватит дымить, — говорю жестко и даже грубо. — И так хуево выглядишь.

Минуту Танян смотрит на меня пустым и безразличным рыбьим взглядом, потом тянется к карману за новой сигаретой. Демонстративно, как будто этими идиотскими выходками причиняет вред и боль мне, а не гробит свое здоровье.

Жду, пока закурит, затянется.

Отбираю сигарету, тушу и отправляю в мусорное ведро.

А когда снова пытается запустить руку в карман, успеваю ее опередить — достаю сама, зажигалку выбрасываю сразу, а сигареты у нее на глаза переламываю и сминаю.

— Да пожалуйста, — пожимает плечами Танян, но видно, что ее это очень злит. — Ты больше никак не влияешь на мою жизнь, умница и папина доченька, которая думает, что, сделав что-то хорошее, хоть когда-нибудь отмоется от клейма любовницы женатого мужика.

— Конкретно ты можешь думать обо мне все, что хочешь, — не даю ей повод ликовать. Мне действительно уже давно все равно, что и кто обо мне думает. Тем более люди, которых я добровольно и осознанно оставила в своей прошлой жизни. — Но дымить как паровоз матери новорожденной не стоит. Если ты сама настолько опустилась, что не в состоянии это понять — я тебе помогу.

Бросаю взгляд на часы.

Пора бежать, потому что нужно оставить в запасе время на случай пробок.

Танян пытается что-то сказать, но я останавливаю ее, отрицательно качая головой.

— Заеду завтра — поговорю с твоим врачом.

— Что? — не понимает Танян.

Я уже стою внизу лестницы, но все-таки задерживаюсь и поворачиваюсь для ответа.

— Думаешь, Андрей сюда заявится? Хочешь перед ним хвостом покрутить? — Ее снова несет куда-то не туда, но распаляться и тратить на это свои нервы, пожалуй, точно не стоит.



— Хочу поговорить с педиатром, который принимал малышку — у ребенка маленький вес, ей наверняка нужны какие-то особенные условия и уход. Точно не в этом месте.

— Это — мой ребенок! Не лезь к нам! — Она краснеет от бешенства. Странно и неприятно смотреть, как по перекошенному от бессильной злобы лицу текут слезы. — Тебя кто-то просил?!

— Нет, — спокойно отвечаю ей. — Но, если у малышки нет отца и почти нет матери, кто-то должен подумать о ее здоровье и благополучии. Просто потому, что может и хочет это сделать. А что будет с тобой, мне, если совсем честно, вообще насрать.

Грубо, да. Но за год в этом бизнесе и мире людей, которым все равно, чья ты дочь и что еще «зеленая» и на тебе легко можно нагреть руки, учишься понимать, что вежливость, как и любовь, нужно давать лишь тем, кто этого действительно заслуживает.

Точно не бывшим подругам, не уважающим себя настолько, чтобы превратиться в такое…

— Он все время меня твоим именем называет! — снова вдогонку орет Танян. — Чтоб ты…

Я не слышу, потому что уже выхожу за дверь и иду на пост дежурной медсестры.

— Кто-то приносит ей сигареты. Думаю, это запрещено?

Видимо, пока я общалась со своим прошлым, она успела пересчитать сумму моей «благодарности за хлопоты» и явно не собирается шипеть. Улыбается почти заискивающе.

— Это, конечно же, запрещено, — уверяет с видом человека, который знает правила назубок.

— Пожалуйста, если вам не сложно, проследите за тем, чтобы этой роженице больше ничего не передавали. Хотя бы до завтрашнего дня.

— Обязательно, — энергично и усердно кивает медсестра.

— Я могу поговорить с врачом, который наблюдает новорожденную?

Через минуту она протягивает мне листок с именем и фамилией врача, часами посещения и даже его личным номером. Я говорю, что заеду завтра к часу и, если это возможно, прошу передать мою просьбу встретиться с ним.

Ребенок не виноват в том, что его родители — моральные уроды.

