Хозяин её жизни - Софи Росс

Не желаете почку, нет? Относительно свежая, отменного сорта, без, я надеюсь, патологий…

Ножками, Аврора, ножками.

На своих двоих вперед и не сворачивать. Может, к утру удастся добраться по указателям к Димке и забрать запасную пару ключей.

А ведь можно было кому-нибудь позвонить… Почему все хорошие идеи приходят в голову с таким опозданием? И симку мне в любом случае не достать, чтобы в свой переставить: тут система специальная, ногтями не отковырять.

Телефон чужой в итоге просунула в щель между забором и асфальтом на участок.

Было страшно. Не так, как совсем недавно в подвале, но вздрагивать от каждого шороха мне это не мешало.

Впереди показалось яркое пятно. Чей-то дом светился электроэнергией, а еще через несколько шагов я начала улавливать бьющие аккорды популярной песни неизвестного мне современного исполнителя.

— Хэй, детка? Заблудилась? — на миг меня ослепил фонарик телефона. После мне удалось сфокусировать взгляд на лице молодого парня с растрепанными блондинистыми волосами.

Довольно высокий, примерно мой ровесник, худой, но жилистый, в потёртых джинсах и невероятно белых кроссовках. Симпатичный, но как-то слишком. Девочки, наверное, за ним толпами бегают.

— Да… Да. Мне молодой человек изменил. Поймала прямо на горяченьком. Убежала вот сразу, телефон без симки, долгая история… Можно мне позвонить, пожалуйста?

— Притормози-ка. Тараторишь так, что я почти ничего не понял, — он засмеялся и сделал щедрый глоток какой-то зеленого пойла прямо из бутылки. — Пошли в дом. Я, кажется, уже проветрился. Не трясись ты так, зайка. У нас там туса, кому-то двадцатник стукнул. Позвонишь там, найдём тебе телефон. Тебе ведь он нужен, да?

— Нужен, да.

— Заваливайся, — он шире открыл дверь передо мной. — Дамы вперед.

Если бы я не была в отчаянии, ни за что не переступила бы железный порожек.

Снимать куртку в доме я не стала, у меня до сих пор пальцы дрожали от холода. Появление моё особо никого не удивило. Если уж они именинника в лицо не знали, то чего им заморачиваться над какой-то девчонкой, не желающей принимать участие в общей вакханалии?

Парень усадил меня на диванчик, пропал куда-то на пару минут, а вернулся уже со стаканчиком шипящей жидкости и с телефоном в другой руке.

— За поцелуй, зайка, — непонимающе хлопнула глазами. — Я отдам тебе телефон, если ты меня поцелуешь, — он ухмыльнулся, а мне вдруг стало противно от зашкаливающей концентрации вокруг меня за последние сутки самоуверенных мужчин. — Ой, да ладно тебе, монашка. Я пошутил, не кривись ты так. Разбиваешь мне сердце. Всё понимаю: мужики — козлы, этап у тебя такой. В стакане шипучка, вряд ли ты бы стала пить алкоголь. Найдешь меня, когда закончишь. Мне не в кайф тут с тобой торчать. Если чё, ты с Загорским. Развлекайся, заяц.

Парень быстро всучил мне телефон вместе с большим пластиковым стаканчиком, а сам закружил мимо проходящую девочку, сразу устроив ладони на её заднице.

Дима мне не отвечал. Карина по понятным причинам тоже не брала трубку — ей я позвонила всего лишь раз на удачу. Улька вообще телефон предпочитала отключать на ночь.

Всё это время я машинально маленькими глотками пила газировку, чтобы отвлечься хоть на что-то, потому что иначе к горлу подступала липкая паника.

Так, я ведь могу перевести этому парню необходимую на такси сумму и выбрать онлайн-платеж? Спокойно доеду до Димки, уж громким стуком в дверь его точно получится разбудить. Расскажу ему всё, а там что-нибудь вместе придумаем.

После нескольких манипуляций с платежной системой я открыла карту, чтобы определить точный адрес отправления.

Какой это дом? Восемнадцать, девятнадцать? Первую цифру удаётся чётко разглядеть, а дальше всё начинает кружиться и уплывать от меня, растворяясь яркими пятнами перед глазами.

Становится невыносимо душно, воздуха не хватает. Меня тошнит, а внутри прошибает болезненный тугой спазм, от которого я роняю стакан на пол и прижимаю ладонь к животу, сжимаясь пополам от удушающих ощущений.

Пытаюсь подняться, путаюсь в собственных ногах, тут же оседая на мокрый пол, пачкаясь липкой сладкой водой.

Глаза удаётся держать открытыми еще несколько секунд, а потом…

Блаженная темнота и никакой больше скручивающей боли.