Муж моей сестры - Милана Стоун

В его присутствии руки не слушаются, от пристального взгляда окатывает жаром. Продолжаю неумело кромсать овощи напряженными до дрожи руками, несколько раз чуть не задеваю пальцы.

— Сделай и мне. С ветчиной и сыром, — отдает четкий приказ.

Нехотя киваю. Под пристальным вниманием, от которого так и хочется скрыться, принимаюсь выполнять указание.

Он сдвигает стул и теперь сидит так, что касается коленкой моего бедра. Едва уловимо. Но по телу словно проходит электрический разряд. Сдвинуться совсем некуда. Поэтому, прикусив щеку с внутренней стороны, продолжаю незамысловатые действия, смотря на мужчину из-под опущенных ресниц. Размышляю о том, что он задумал.

— Шпинат? — шепчу, указывая на траву.

Минаев поднимает глаза, ухмыляется и принимает новую позу, сложив огромные руки на груди, смотрит с интересом, так, словно я музейный экспонат. Не упускает ни малейшей детали, я даже начинаю думать, что со мной что-то не так?

Ну, может пятно на майке или же лицо грязное? Но нет, все чисто.

— На твой вкус, — произносит хрипловато, удерживая взгляд, он берет меня за кисть руки и слегка сжимает. — И, Ева. Я не против, чтобы ты готовила сама, если иногда будешь готовить и мне.

Дыхание учащается, а то место, где касаются его тёплые пальцы, горит и пульсирует, как и мои виски.

Я смотрю на его руку, что так уверенно удерживает, и чувствую, как он начинает неспешно поглаживать, посылая крошечные импульсы прямо в мозг. Ощущение необычное, такое яркое и пугающие. Словно я падаю с многоэтажки. И вдобавок так стыдно, оттого, что настолько волнительно.

Не в силах справиться со своими чувствами, отдёргиваю руку, прижав ее к гулко громыхающей груди. Быстро возвращаюсь к нарезке.

— Я не уверена, — говорю, нарушая возникшее напряжение.

— Я настаиваю, — бескомпромиссно. — Мне будет приятно. Твоя сестра даже близко не подходит к продуктам.

Это я знаю. Не любит она возиться на кухне, помочь – да, но с приготовлением блюд у неё проблемы. Поэтому после смерти мамы это стало моей обязанностью, а я и не была против. Мне никогда не было сложно.

Но готовить Минаеву. Зачем? Какой смысл, если у него есть прислуга и, судя по тому, как накрывают на стол, готовят они не хуже, чем в ресторане.

Я хоть и проводила раньше много времени за готовкой, но такой уровень, как у них, не сравнится с моей убогой стряпней.

Закончив делать бутерброды, наливаю в стаканы апельсиновый сок и ставлю на стол.

Как же мне поступить, стоит тоже сесть за стол или уйти?

Ответ приходит сам собой, когда Артур Леонидович отодвигает второй стул и небрежно указывает на него.

— Приятного аппетита... — пожелала и принялась за еду, что так и застревает в горле.

А ему ничего, закидывает только так. Я специально сделала побольше, но не думала, что он схомячит все за несколько минут. А после примется и за мои!

Да, аппетит у него, конечно, дикий, как у настоящего зверя. Хотя с такими-то габаритами, чему я удивляюсь.

— Так, я хочу подробностей, как ты провела время, — сказал он, чуть наклонив голову в бок, изучая и улавливая каждое мое движение, словно хищник, наблюдающий за жертвой. — Надеюсь, Алиса не запирала тебя в отеле?

Отмахиваюсь, не желаю ничего ему рассказывать. Едва доев один бутерброд, отодвигаю тарелку с остатками и хочу уже встать, но меня снова опережают.

На колено приземляется огромная ладонь.

Вот от этого жеста меня буквально кидает в пот, а сердце заводится на полную скорость.

— Что-то не так? — нахмуривается Минаев на мою реакцию и начинает вглядываться в лицо, которое, наверное, побледнело. — Ева... Тебя там кто-то обидел?

Его ладонь напрягается, сжимая колено, а на виске начинает пульсировать вена, что выглядит устрашающе.

Я чувствую себя в ловушке. Чтобы убежать, мне нужно пройти мимо него, что, в принципе, невозможно, потому как он сидит вплотную.

Ещё и это прикосновение, от которого я пытаюсь избавиться, водя ногой из стороны в сторону.

Все же взяв себя в руки, отвечаю:

— Нет, все в порядке. Мне, правда, было весело. Все хорошо. Мы гуляли и купались...

Но я успеваю закончить монолог, как Минаев дёргает меня за прядь волос, тем самым мое лицо оказывается ещё ближе к его, так, что я чувствую тепло его дыхания.

— У тебя новая прическа, мне нравится, — продолжает трогать локон двумя пальцами и заворожено наблюдать. — Твои глаза стали светлей.

Я подстриглась и подкрасилась в светлый тоник, просто захотелось чего-то новенького. Но я никак не хотела привлекать этим его внимание.

— Спасибо, Артур Леонидович, — дергаюсь, за что получаю недовольное рычание. Сглатываю. — Я хочу отдохнуть.

Получается встать. В голове только одна мысль, бежать. Иначе я боюсь даже представить, к чему могут привести его приставания. Ведь это же они и были?

А может он просто развлекается, смотрит, как я от него шарахаюсь, и забавляется этим. Ведь я ему нафиг не сдалась, когда наверху ждёт красивая, ухоженная, любящая жена.

— Ты набрала вес. Я доволен, — оглядывает меня более тщательно, все же убирая от меня руки, тем самым дает выдохнуть. — Надеюсь, что здесь ты продолжишь нормально питаться. Если не будет времени на готовку, то составь Людмиле меню на своё усмотрение.

Минаев резко встает с места, тем самым пугая меня, смотрит снизу-вверх, и его губ касается небрежная улыбка.

— Спасибо, я подумаю, — отвожу глаза, в ожидании, что он скорей уйдет, и я смогу расслабиться.

— Не буду мешать тебе, отдохни, — произносит спустя некоторое время, нервируя. — Спокойной ночи, Ева.

Он все же уходит, а я оседаю на стул и пялюсь в одну точку. Вот же блин.

Неужели мне придётся постоянно отбиваться от этого мужчины? Неужели я буду жить здесь как на иголках, изо дня в день. Не покидает стойкое ощущение, словно это только начало, и что ещё немного и ловушка захлопнется навсегда...