Девочка шейха - Леона Хард

Я сделала небольшой трусливый шажок в сторону после того, как осознала всю непохожесть Артура на себя. Больше не тот Артур, которого я знала. Тот не получал удовольствия от мысли о захоронении целого селения. Его действия были жестоки, но были объективны по его внутренним меркам. Либо мужчина исполнял свой долг, как воина, либо как командующего армией, как защитника или как правителя, в конце концов. А этот жаждал крови и хоронить целые деревни?

Я сделала еще одну попытку медленно уйти от Артура, успела отпустить руку от своего бокала, как в следующую секунду словно произошло дьявольское колдовство или от чудовищного по силе давления грубых пальцев треснул мой бокал, из-за чего по мужским пальцам потекло кровавое вино, смутно напоминавшее сгустки крови. Артур разжал ладонь, а из нее на пол под ноги посыпались остатки изуродованного стекла. Вино и осколки лишь по счастливой случайности не задели мое элегантное белое платье и не поранили руки. Артур тоже видимо заметил по-прежнему мою идеальность, потому что в тот же момент сделал рывок, словно желая схватить меня. Я стояла всего в шаге и он бы непременно дотянулся, если бы между нами так вовремя не встал Рафаэль и не загородил собой. Но ничуть не смутившись, Артур как бы нечаянно коснулся кровавой рукой белой рубахи Рафа.

При появлении жениха стало легче дышать. Напряжение между нами с Артуром стало рассеиваться, и видимо, желая вернуть утраченное уединение он вновь обратился ко мне, но как бы учитывая моего жениха:

—Надеюсь принцесса мне поможет смыть кровь с руки, я плохо ориентируюсь во дворце, боюсь заблудиться?

Я про себя отметила, как влюбленными глазами смотрела на своего идола Трин, в результате, решение созрело молниеносно. Артуру не запугать меня, поэтому с улыбкой, может быть не столь яркой и уверенной, как хотелось бы, я ответила достойно:

—Я слышала голос принцессы, Трин, дорогая, вы здесь? Помогите господину обработать рану?

Она даже не поздоровалась со мной, всё свое внимание отдала Артуру. Никого не видя подбежала к нему.

И чем больше Артур понимал, что я предлагаю ему оценить девушку, тем взгляд его становился темнее. Кровавые янтари сегодня становились особенно, необычными, как у дикого животного. Рафаэль обнял меня и поинтересовался здоровьем, но я все равно отвлекалась на слежку за Артуром. Ярин достал из внутреннего кармана рубахи платок и отдал брату. Тот в кратчайшие сроки смахнул с ладони остатки стекла и перевязал ладонь платком, после чего поднял руку к лицу Трин, чтобы та перевязала.

—Поможете?

—Да…да…с удовольствием,— девушка принялась связывать концы платка. Артур в свою очередь молча оглядел склоненную голову девушки, а следом посмотрел через ее плечо в нашу с Рафаэлем сторону. Создалось странное впечатление, словно его речь подготовлена для меня.

—Не желаете составить мне компанию этой ночью?— поинтересовался Артур, откровенно смутив невинное дитя.

—Ночью?— от удивления бедняжка зарделась и запнулась, услышав неприличное приглашение на ночь.

—Какой я рассеянный,— я молча фыркнула над этим неуместным высказыванием, так как слово «рассеянный» не подходит Артуру. Он всегда слишком собран. Редко выходит из себя, только когда я рядом с ним. Тогда он становился бешенным существом с пеной возле рта. Я оказывается обладала особым могуществом вводить его в ярость. Мне не единожды намекали об этом наложницы, Ярин и иногда даже Клара.—Конечно, я неправильно выразился. Мне необходима женская компания на вечер…

Рафаэль взял меня под руку и оттащил от компании Бонифациев, ведь должные приветствия пройдены, больше не было смысла стоять рядом с ними и меня это нереально успокоило. Исходя из беседы, я смогла сделать несколько выводов — Артур действительно собирается развить войну, только не понятно каким образом.

На протяжении двух часов погода за окном становилась все хуже, хоть за столами люди были веселы и слушали чудесные напевы сладкоголосых исполнительниц, но вне дворца погода бушевала. Листья деревьев под воздействием сильного ветра клонились к земле, а вскоре закапал дождь, что означало необходимость перенести церемонию с улицы в замкнутое помещение. И я не знала хорошо это или плохо. В течение этого времени, сидя бок о бок с Рафаэлем, я улыбалась и дарила жениху самые теплые улыбки, на которые была способна, чем показывала Бонифацию — меня не запугать. Не попыткой убийства, не угрозами. Я сделаю так, как решила. И пойду на всё. В конце концов, из-за его отношения, как к скоту, я обязана была теперь защищать свое имя таким позорным способом — полагаться на чужую фамилию и власть. Каждую секунду за завтраком я ожидала войны, я ожидала своей смерти, я ожидала кошмара. Я ожидала боли и крови. Сжимала столовые приборы и бокал и, как наяву, чувствовала то кровавое вино, которое текло по пальцам Бонифация. А взгляд врага меня преследовал и говорил, как отчетливо он меня видит.

Когда наступило время главного события, то столы отодвинули и освободили центр зала для жениха и невесты. Особенно четко в последнюю секунду передвигаясь за руку с будущим супругом, я ощущала натянутость нервов и ждала, когда они разорвутся. Тишина давила на меня и заставляла идти на ватных ногах.

Встав в центре зала напротив красивого, улыбающегося мужчины я ожидала любого кошмара, что люстра с огромными свечами упадет нам на головы и раздавит либо весом, либо заживо сожжет. Я сама себе напоминала сумасшедшую. Это же надо было, стоя и слушая речь служителя о святости брака и узах любви, думать о смерти.

Я пропустила красивую речь и прослушала бы и далее, если ведущий церемонии не попросил поднять наши правые руки и соединить между собой. С трудом овладев внезапным тремором, как и требовалось, подняла правую руку, кончиками пальцев прикоснувшись к такой же теплой руке Рафаэля. Сложно было строить из себя слепую и не отреагировать на одобрительную улыбку почти супруга.

—Кровь к крови!— торжественно произнес мужчина в белом длинном одеянии. После произнесенных слов красной шелковой лентой перевязал плечо Рафаэля, затем его локоть — кисть, вскоре змеей обмотал мое запястье-локоть и плечо. Лента сплела наши руки в одно целое и заставила соединить наши пальцы в замок. От легких нервов я пропустила торжественные клятвы в любви и верности, потому что слышала всё точно через гущу воды, лишь урывками удавалось выудить смысл торжественных посланий. Я чувствовала жесткое давление со стороны стола Бонифациев, но всю церемония отказывалась смотреть в ответ. Еще ни разу за сегодня, я так и не посмотрела напрямую в его кровавые янтарные глаза. Лишь криво, боком, между делом. Показывая тем самым, насколько его присутствие для меня бессмысленно и насколько я равнодушна.

—Этой лентой я связываю вас навечно единой кровью. Отныне и до скончания веков в ваших жилах будет течь одна кровь на двоих. Если одна из них прекратит свое течение, то и другая без нее остановит свой путь. Этой лентой я связываю мужа и жену не только клятвой вечной любви, крови, сердец, но и душ. Наша душа при рождении разделена на две половины, и мы проводим жизнь в поисках второй половины…

После вдохновенной речи служителя мне стало немного стыдно смотреть на Рафаэля (вряд ли я его вторая половина, равнодушная к нему), поэтому я невольно переместила внимание в бок и неосознанно подглядела за столом Бонифациев.