Логово деспота - Сэлли Собер

Дин.

Бросаю на пол кнут, увидев, что Мери без сознания. Видимо я прилично переборщил. До того, как киска врезала мне по яйцам я собирался отшлёпать её лишь ладонью. Но гнев, который поднялся после этого, я просто не смог усмирить. И зря, если она коньки отбросит, с кем мне играть? Более достойную жертву я никогда не найду.

Поднимаю крошку на руки, и несу в гостиную, попутно вызывая своего врача. Не проходит и получаса, как Грег приводит дока, и я оставляю его осматривать новую пациентку, а сам иду к бару, и наливаю себе виски. Нужно расслабиться.

— Мистер Морган, а вам мама в детстве не рассказывала, что такое нашатырь? — спрашивает Питер, когда я вновь возвращаюсь в комнату. — У неё болевой шок, и возможно если бы я не приехал вовремя, её сердце могло остановиться.

— Моя мать съе*балась с сучкой лесбиянкой, когда мне было три. — отвечаю игнорируя саму суть вопроса. — Ну сдохла бы и сдохла. — пожимаю плечами, и мой врач тоже, прекрасно зная мою сущность.

— Я сейчас косметически подлатаю одну рану, и обработаю остальные менее глубокие. Ещё девушка очень пострадала психически, поэтому если она вам всё же нужна живая, или хотя бы морально уравновешенная, то пусть дня три побудет в полном покое. В идеале конечно, если дама будет подкована хорошими эмоциями, но в вашем случае, обеспечьте хотя бы покой. — замечаю, что накаченная попка бестии открыта для взора дока, и прихожу в бешенство.

— Какого хрена, Питер!? — рычу, прикрывая её пледом. — То же такую спинку хочешь? — скалюсь, вызывая в глазах профессора страх. — Я тебя спрашиваю!?

— Извините, обычно вы не запрещаете мне смотреть на ваших оголённых пассий… — виновато тараторит врач, доставая из чемоданчика нужное оборудование.

— На неё даже в одежде тебе смотреть нельзя, ясно? — цежу сквозь зубы, еле сдерживаясь, чтобы не вмазать по его извращённому докторскому лицу.

— Хорошо, мистер Морган. — хитро щурится, отмечая что-то в своей голове. — Я вколол девушке снотворное, проспит до вечера, это точно. — шепчет, заканчивая нехитрое зашивание последствий моей еб*нутости. — Нужно её вымыть. — мнётся, понимая, что смотреть на неё я запретил.

— Ты свободен. Я сам. — рявкаю, и мужчина снова хитро щурится.

— Ааа? — намекает на незаслуженный на сегодня гонорар.

— Обойдёшься. — говорю спокойно, но док лишь непонимающе хлопает глазами. — Пошёл вон, я сказал! — срываюсь на крик, и Питер моментально ретируется.

Снова беру Марию на руки, и несу в свою спальню. Осторожно опускаю на кровать, а сам иду в ванную, не до конца наполняя джакузи тёплой водой. Возвращаюсь, и замечаю что малышка повернулась на бок, видимо сквозь сон почувствовав боль.

Почему так стыдно? Раньше такого точно не было…

Медленно стягиваю разорванную рубашку, и теряю дар речи. Только сейчас понимаю, что за столько времени, проведённого с ней первый раз вижу её полностью обнажённой. Молочная кожа покрыта засохшими каплями крови, но это только будоражит и возбуждает моё воображение. Стоячая грудь размеренно вздымается, а розовые соблазнительные сосочки аккуратно встали от холода. Белокурые локоны разметались по моей постели, а ресницы тревожно подрагивают, напоминая крылья насторожившихся бабочек. Плоский животик, с маленьким, внутренним пупочком, от которого я еле сдерживаю слюну. На что, на что, а именно на этот вид женской красоты у меня слабость. Ниже взгляд опустить даже не решаюсь, так как спящих девушек трахать не привык, а если я всё же посмотрю, то данное действие будет неизбежно.

Опускаю девушку в воду, терзая себя диким возбуждением. Как же она хороша! Во сне! Без сознания! В крови! В воде! Скаля зубки! Плача! Да как угодно! Она везде и всегда выглядит невероятно. Выглядит победителем, даже если тонет..

Беру губку и осторожно отмываю кровь с её тела, стараясь не задевать недавно приобретённые раны. Когда заканчиваю, подсовываю под её голову подушку для купания, чтобы девушка не захлебнулась, и иду менять испачканное её телом постельное бельё. Сначало выкидываю с кровати рубашку, зачем снимаю всё, и достав из шкафа новое заправляю постель, оставив расстеленной лишь половину кровати. Снова топаю в комнату для водных процедур, и слив воду, аккуратно обтираю девушку полотенцем. Приношу, и кладу на кровать, укрыв Мери одеялом.

— За девушкой проследить. Когда проснётся из комнаты не выпускать. Покормить, напоить чаем, и дать лекарства. — протягиваю коробочки, оставленные врачом, Петти. — Выполнять всё что попросит. Любое желание, кроме того, чтобы покинуть территорию. — Всё-таки я чувствовал перед ней вину, и отрицать это никак не мог.

Следом направился в клуб, для решения уймы вопросов, которые прислал мне на почту мой заместитель. Кто-то безумно хотел обойти по успешности и процветанию "Тайные желания". И этот кто-то заплатит..

— Что значит меньше сотни посетителей?! — разрываюсь на секретаря, не понимая как с пятиста в среднем, мы опустились до такого уровня.

— На сегодня купили проход лишь восемьдесят шесть, и половина из них постоянные, мистер Морган. — виновато произносит рабочий.

— Пробей куда делись остальные. У нас только три сотни постоянных. Они где? Зайди, пробей по базе, где сегодня отдыхают эти денежные мешки, всё понял? — мужчина кивает, и быстро покидает мой кабинет, по всей видимости боясь очередной вспышки моего гнева.

Когда-то у них на глазах я пристрелил помощника, якобы за то, что тот не вовремя выполнил отсчёт. На самом деле, он был крысой, которая сливала моих подставных лиц в банке. Но отныне подчинённые очень бояться и уважают. А это как ни странно приятно.

За бумагами просидел до вечера. Офшорные счета, новая мебель, декорации, закупка еды, напитков, и виагры для старичков. Зарплаты и премии работникам вообще забрали последние силы, и вечером я уже буквально лежал на этой куче макулатуры.

— Ди, какого хрена?! — в помещение влетает разъярённый Ник, держа ладонь на шее. — Смотри, что сделала одна из твоих нимф! — убирает руку, показывая прилично кровоточащий укус.

Ого, такого в моём клубе ещё не было..

— Кто из? — бросаю другу журнал, с танцовщицами, не намереваясь делать всё самому.

— Вот она! Дженнифер Вайт! — тыкает пальцем в улыбающуюся на фотографии девушку.

— Руки распускал? — однообразно спрашиваю, дословно помня наш с деткой разговор.

— Да. Как и всегда. Мне же позволено. Ты лучше скажи какого чёрта? — не унимается товарищ, снова зажимая боевое ранение рукой.