Я тебя верну - Ольга Вечная

— Не вижу ни единой причины, зачем бы мне лезть к такой чистенькой и прекрасной девушке, как ты, — говорит он. — У меня тоже всё хорошо. Разве не видно?

— Видно, — киваю. — Самый крутой «Лексус». Круче просто не бывает. И больше тоже не бывает. Знаешь, как шутят про обладателей таких машин?

— А ну-ка.

— Что они кое-что компенсируют своему владельцу.

Данил поднимает на меня глаза и смотрит. В упор. Легкая улыбка проскальзывает по его губам. Легкая и до отвращения грязная. Становится неуютно до жути! Эта улыбочка, боже... хочется перемотать время назад и зашить себе рот. Чтобы не видеть ее. Никогда на свете!

Данил не спорит. Снова не спорит! И не смущается. Из-за этого совершенно невозможно его подколоть. Он непробиваемый, как стальная плита. Всегда таким был. Моя пуля отскакивает рикошетом и ранит меня саму. Я прекрасно помню его член. Первый член, который увидела вживую. Первый, который ощутила внутри себя. Я всё помню. Данил, без сомнений, теперь в курсе, что я помню. Как охрененно было с ним трахаться. Он улыбается шире.

Данил ужасен, раз заставляет меня вспоминать всё это. Он ведь женатый человек! Моя шутка более чем неудачная. Я негромко над ней смеюсь, а потом быстро перевожу тему:

— Просто хотела сказать, что тебе вроде бы не нравилась эта марка. Раньше.

— Хочешь прокатиться? — вдруг спрашивает Миронов. Замирает с сигаретой в руке.

Мои глаза расширяются. Он предложил нейтрально, но хоть убейте, я различаю пошлые намеки в оттенках его интонаций. Играет со мной. Будто насмехается. Каждое его слово — намек.

Данил чуть прищуривается из-за дыма. Взгляд становится темнее.

Я вспыхиваю и отворачиваюсь.

— Предпочитаю «Спортейдж», — говорю быстро. — По всем параметрам.

— Видишь, — произносит Миронов, — как меняются вкусы с годами.

Я смотрю вдаль, его машина выделяется на фоне других. Она и правда огромная. Категорически запрещаю себе вспоминать, как мы с Данилом любили друг друга на заднем сиденье «Лексуса», ставшего потом нашей с Варей квартирой.

Как мы съезжали с дороги и перелазили назад. Как это было горячо и жадно.

А однажды — это произошло ночью на пустой трассе — мы зарулили в какой-то лесок. Воздух был по-летнему теплым и влажным, несмотря на то что вовсю шел сентябрь. А капот машины — обжигающе горячим. И пыльным. Я лежала на нем грудью. Впивалась в металл подушечками пальцев, упиралась ладонями. Стояла на цыпочках и врезалась животом в твердый корпус внедорожника при каждом толчке. Это было быстро, мощно и грязно. Грязно-грязно-грязно. По-животному мерзко. Потно. Именно так, как Данил любит. Над головами светили далекие звезды. Он трахал меня в полной тишине этого девственно-чистого уголка природы, а я ловила ртом воздух и задыхалась. Улыбалась и стонала от того, как хорошо мне было в тот момент. Как сильно я чувствовала Данила. Как дрожала от разрывающего наслаждения на трассе ночью. Боже...

Губы пересыхают, я испытываю неприятные ощущения внизу живота. Становится противно. Я давно изменилась и теперь совсем другая. Не мечтательная сельская дура.

Я студентка престижного вуза. Примерная мать.

Со мной так нельзя. И смотреть на меня нельзя вот так. Тем более когда пришел в обнимку со своей Крысой. Пусть ее и трахает на трассе ночью. Всё, чего он касается, будто становится грязным. Пусть развлекается со своей Крысой!

— Я просто предложил, без задней мысли, — перебивает поток моих мыслей Миронов. — Не волнуйся, я здесь исключительно по работе. Если бы дело касалось меньшей суммы, не выдержал бы и трети фотоальбома.

Я прыскаю, потому что согласна с ним полностью! Но быстро подавляю потребность рассмеяться, потому что сижу слева. Где сердце. На стороне родственников. И я не буду высмеивать нудную программу вечера вместе с ним.

Кожей чувствую, что Данил смотрит на меня. Поднимаю голову, и наши глаза вновь встречаются.

— Я рад, что у тебя всё хорошо, — говорит он вдруг серьезно. И будто даже искренне. Голос звучит равнодушно и нейтрально, но я отчего-то знаю, что Данил не лжет.

Сердце сжимается. Мы впервые за три года разговариваем как взрослые люди. Неужели отболело? Тут же меняю тактику:

— Твой подарок здорово меня выручил. Я ведь так и не сказала тебе лично спасибо. Спасибо, Данил. Это было щедро.

— На этот мой «Лексус» можешь не рассчитывать, — отвечает он как будто с юмором. Вместо «пожалуйста». Опошляя мой порыв.

— Я по спортейджам, — повторяю примирительно, на что Данил удовлетворенно кивает. Понимаю, что пора идти. Но, перед тем как оставить его здесь одного, быстро говорю, пока не передумала: — Игорь Анатольевич Яшин спрашивал у меня о тебе. Он сомневается, стоит ли вести с тобой дела.

— А ты? — в голосе Данила впервые будто проскальзывает интерес.

— Сказала, что не стоит.

Данил усмехается, тушит окурок об урну, выбрасывает.

— Умница.

Ну улицу выходит Алексей, смотрит на меня.

— О, вот ты где! Потерял. Всё в порядке? — спрашивает, увидев Данила.

— Да, вышла подышать свежим воздухом.

Данил протягивает Алексею руку, тот ее пожимает.

— Я проводил скорую и остался перекурить, — произносит Миронов, как будто оправдываясь за то, что мы здесь вдвоем.

Это неожиданно.

— Вы сегодня молодец, — хвалит Лёша. — Смогли отпихнуть дядю Диму от девочки и помочь ей.

— Без вашей помощи было бы намного сложнее, — парирует комплимент комплиментом Данил. — Ваш дядя весьма... крупногабаритен. Родион, мой младший брат, постоянно давился в детстве всем подряд. Кажется, что-то еще помню с того времени. А вообще странно, что на празднике не было ни одного медика или спасателя.

— Дядя Дима считает медицину блажью.

— Вот оно что, — говорит Данил бесцветным голосом. — Пойду поищу жену. — После чего заходит в ресторан.

Лёша обнимает меня, а я прижимаюсь к его груди. Вдыхаю родной запах. Всё еще колени дрожат, скорее бы вечер закончился.

— Давай сбежим, Марин? — Алексей зацеловывает меня в висок. — Хочу с тобой поговорить.

— О чем?

В ответ Лёша загадочно усмехается и произносит:

— Это сюрприз.