Вдребезги - Юлия Резник

- Да… Да, он из… полиции.

— Тогда ты правильно сделала, что к нему пошла!

— Очень на это надеюсь, — застегиваю баул с вещами и делаю глубокий обжигающий легкие вдох. Я не говорила Катерине, какую сумку ей следует взять, она остановила свой выбор на огромной спортивной сумке Гурама, с которой он обычно ходил на тренировку. Сердце полосует боль. Не могу смотреть равнодушно на эту вещь. С ней связано столько воспоминаний… Медленно выдыхаю. Закидываю длинную ручку на плечо и подхватываю рюкзак поменьше. — Мы, пожалуй, пойдем. Спасибо тебе за все.

— Найди способ сообщить мне, как вы! Надеюсь, все скоро закончится!

Я тоже очень на это надеюсь. Мне тяжело и ужасно жарко от того, что я так и не сняла куртку, но я один черт медлю и обнимаю Катерину, перед тем как уйти. Тем более что Дамир в кои веки послушался и затаился мышкой в двух шагах от меня.

К выходу из магазина идем, не оглядываясь. Еще немного, и я снова почувствую себя в безопасности, хотя… Меня не покидает мысль, что гнев Тимура может оказаться более страшным, чем даже свадьба с чудовищем, от одного вида которого у меня все внутри стынет.

Ободряюще улыбаюсь сыну и тяну на себя дверь, ведущую на лестницу. Из динамиков торгового центра льется не надоедающий «Джингл беллз», в котором тонет крик Катерины. (293f8)

— Олеся! Авдалова! Стой!

Оборачиваюсь. Катя несется ко мне через зал, вытянув перед собой мою дамскую сумку. Вот же черт. Дырявая моя голова — я чуть действительно ее не забыла! Хлопаю себя ладонью по лбу, отвлекаюсь на какую-то долю секунды, а когда вновь перевожу взгляд на сына, его уже тащат прочь от меня. Катя начинает орать и махать руками. Прохожие тормозят, но все произошло так быстро, что они не успели осознать то, что случилось. Вряд ли кто-то мне сможет помочь! Паника ударяет под колени. На секунду я теряю равновесие — меня парализует дикий первобытный ужас, но потом в мозгу будто что-то щелкает. И я, сорвавшись, со всех ног бегу… Я забываю все… Все на свете. И то, что скорость — не мой конек, а меткость, я забываю в первую очередь. Сейчас мне все равно. Это не долбаные соревнования! Я несусь вниз, перепрыгивая ступеньки, в отчаянном рывке хватаю за куртку нападающего. Но он бьет меня что есть сил по лицу. На какой-то миг я вновь теряю координацию, и как раз в этот момент, наверное, самый неудачный момент из возможных, появляются другие… Они говорят на языке, который я не понимаю. А может быть, просто в плаче моего мальчика теряется всякий смысл их слов. Рвусь к нему, как дикая кошка. Мне плевать на кровь, струящуюся по губам из разбитого носа, как плевать и на то, что только этими увечьями никто не планирует ограничиваться. Я кусаюсь, царапаюсь и бью ногами, пока меня не вырубают.

Сознание уплывает. Меня качает. Как-то чудом я понимаю, что нас затолкали в машину, но, сколько ни пытаюсь открыть глаза — не могу. И самое страшное, что чем больше я прикладываю к этому усилий, тем слабей становится моя воля. В конечном счете, я будто проваливаюсь в невесомость. Настоящее теряется в окутавшем тумане. Меня затягивает прошлое, но эти воспоминания настолько хаотичны, что я не могу надолго остановиться ни на одном из них.

— Подожди! Я не могу… Ублюдок…

— Лгунья!

Он бьет точно в цель. Я действительно лгу… Лучше бы мне прекратить все, пока я окончательно не пропала! Но испорченный презерватив жжет через плотную ткань одежды, а мечта, ставшая вдруг такой реальной — слепит глаза. Должно быть, я выгляжу заинтересованной! Но все, чего я хочу в этот момент — это, наконец, забеременеть. Окончательно сдаюсь в плен охватившего меня сумасшествия. Поворачиваюсь задом и прогибаю спину. Он ужасно большой, и я не пойму, почему он все никак не заканчивает, потому что дискомфорт, с которого все началось, постепенно перерастает в настоящую боль.

— Кончай! — хрипит он, — ну же! Давай! Сейчас…

Ах, вот оно в чем дело! Господин — джентльмен. Мягко стискиваю его внутренними мышцами и даже что-то пищу на выдохе, имитируя оргазм. Но с облегчением выдыхаю, когда он сам заканчивает глубоко-глубоко во мне.