Мистер Х. Игры - Леона Хард

– Если увидите — срочно доложить мне!

От ярости и страха запугивал всех (не я один, конечно, шестерок много в университете). Вскоре университет знал - взбешенный Дикарь ищет свою куклу. И смертников среди людей мало, какой-нибудь трус принес бы весточку.

К концу недели люди от меня шарахались. Видели и тут же трусливо прижимались к другой стороне дороги. Кто-нибудь должен был доложить, но никто не докладывал. Значит, она за пределами университета и требовалось расширять поиски, подключать охрану острова. Но как назло проклятая ручка пропала, без нее не надавить на власти. Черная полоса появилась в жизни! Не просить же унизительно помощи у отца!? Это еще унизительнее, чем постоянно думать о Кате. Это значит папашке докладывать о своих делах, о своей женщине. С хрена ли я должен отчитываться?

К концу шестого дня я наконец-то ее увидел. О ней доложили запуганные студенты, как я и надеялся. Я испытал не то, что облегчение, что-то большее. Объемное, совершенно глупое, распирающее ощущение, от которого лишь выдохнул: «Наконец-то». Вдобавок дружески хлопнул гонца по плечу, а не ударил по роже.

В Клубе «Розовая Звезда» не против погулять элитная молодежь Международного университета. На третьем этаже собралась половина верхушки «подвала». Вип-помещение на третьем этаже замкнуто с трех сторон стенами, с четвертой — перила, откуда открывался вид на толпу. Без приветствий я прошел сразу туда и выглянул.

Наконец-то нашел. За пять секунд нашел белую точку в бесстыдном развратном платье. Сколько безликих черных точек, а она, как одна, на танцполе. Никого здесь. Пустота около нее. Привычный за неделю страх ослабил удавку на шеи и ярость утихла, перестала бушевать. Душить людей не так уж сильно теперь хотелось! Но не долго продлилось ощущение спокойствия. Чья-то гадкая рука дотронулась ее талии и в ответ моя голова взорвалась от перенапряжения. Загудела, заболела, словно по ней колотили много дней без остановки. При виде Кати и ее поклонника ярость еще сильнее взметнулась, угрожая захоронить пол слоем пепла людишек. Музыка орала и глушила, отдавалась вибрацией в теле. Мощная волна задрожала в теле, она никак не утихомиривалась, не успокаивалась и заставлять меня стискивать пальцы на перилах с угрозой их сломать. Ох, сколько минут наблюдал за ними и мечтал сломать железные перила, а лучше бестолковую голову парня.

Я столько времени воздерживался, понимаешь ли хранил некую верность. Хочу ее и ничто не помогает успокоиться. Жду, как примерный сукин сын, а теперь вижу это…

Медленно накрыло тяжестью. На голову придавило огромной бетонной плитой и меня размазало по полу, трясущемуся от повышенных децибел. Увидел отрезанные по плечи ее волосы, которые трогали чьи-то мерзкие, корявые пальцы. Одна ладонь лежала на ее талии, поглаживала платье на пояснице и норовила опуститься ниже. Погладить бедра.

Меня еще раз тряхнуло внутреннее землетрясение.

Рожу урода увидел. Свет от красно-желтого дискотечного шара любил проскальзывать по его лицу, словно издеваясь надо мной. Катя же ко мне спиной. Голубки мило разговаривали и заставляли мою ярость сильнее кипеть и сжимать перила. Катя сама наклонилась к его уху и что-то прошептала. Заметил лишь краешек ее улыбки. Улыбка! Улыбка! Засигналил маячок в голове. И землетрясение по десятибалльной шкале едва не опрокинуло с перил вниз на толпу. Всего шаг с третьего этажа, спрыгнуть и можно раздавить клопа. Жаль не умел летать. Пришлось пользоваться лестницей.

***

Шестерки поймали уродца и притащили в курилку третьего этаже, которая представляла собой металлическую клетку, подвешенную над толпой.

– Да как ты, ничтожество! - обхватил его хлипкую шею и придвинул худое тельце к себе поближе, стараясь перекричать басы музыки. Ох, как раздражающе кричала музыка. Ненавидел громкую музыку, танцы. Любил тишину и спокойствие. А еще ненавидел злиться.

– Ничтожество! Ты притронулось к моей Кате!?

Держал за ворот выпендрежной белой рубахи и четко говорил в рожу. Так себе... уродливая рожа с длинным носом с горбинкой и выступающим подбородком, как у петуха.

– Даже я ее не трогаю, а ты вот этими отростками, - ослабил хватку на вороте его рубахи. Наигранно стряхнул невидимые складки, которые мог «случайно» сделать и поднял две его руки, державшие бокалы с шампанским. Погладил его длинные пальцы. Вот этими обрубками он держал ее за талию? Жаль не умел просачиваться сквозь стены или прыгать с третьего этажа и оставаться целым. Я бы тут же прыгнул и оторвал эти пальцы. Правда сначала разломал бы каждую кость в его теле и потоптался на ней.

Ненароком погладил костяшки его пальцев и внимательно посмотрел в глаза пареньку. Не сказать, что пареньку, постарше меня. Понимание резко возникло, засеребрилось в радужке его глаз. Парень головой дернул, пытаясь сбежать от моего кровавого гнева, но не удастся. Я крепко держал его за запястья.

- Откуда я мог знать, что твоя? Вечно поссорятся, а потом девки шалавятся! - испуганно постарался объясниться.

Это зряяяяя. Я итак был очень зол.

***

Спустя несколько минут

***

Намеренно наступил ему на живот и перешагнул на пол. Унылый «недочеловек» сократился, «проскулил» жалобно и в последствии сжался в позу эмбриона, чтобы его больше не били.

- Не оскверняй своим ничтожными руками и словами мою Катю! Это МОЯ Катя!!!

Подошел к сетке, глядя из курилки вниз на танцпол. Черт. Так даже при большом желании не разглядишь ее. Она была возле барной стойки и помешивала коктейль, но сейчас нет. Где ее опять носит? Опять с кем-то познакомилась? На нее надо надеть чертову паранджу и скрыть облик от других? Больше нет женщин на танцполе, почему все хотят подобраться к Кате?

Как бы не искал, черт возьми, не мог увидеть. Стадо танцующих идиотов высоко прыгало и кричало под зажигательную музыку. Не танцевали, а скорее прыгали, как бешеные звери, и не давали найти Катю. Где ее стол?

***

POV Катя

Я словно пьяная сняла трубку, прижав плотно к уху и глядя через стекла балкона на деревья, глухо произнесла:

– А... это ты. - А в голове до сих пор звенели слова мистера х - «Ты замена Лизе. Замена. Агрессор играется.» Будто сама вода в пустом бассейне тихонько шептала эти слова. И ветер подвывал вслед воде о моей ненужности.

- Это все, что можешь сказать? - его голос на удивление спокоен, наверное, наигранно. Как и мой, хотя на самом деле от обиды хотелось выть побитой псиной. Безмолвно кричать или стонать.Долгое время я не отвечала на вопрос, произнесенный почти шепотом. И в его шепоте клокотала ярость. Шепот гораздо внушительнее и опаснее, чем крик. Опасность в голосе Джокера пропитала воздух рядом со мной. Она же опасно подбиралась пальцами к моей шее. Но мне не страшно, может капельку. Чего бояться еще?

Слушая громкую музыку с его стороны и поспешное биение своего сердца, которое поймали в капкан и больно защемили, ушла с балкона и направилась в комнату. Оглядываясь по сторонам-стенам, дверям в коридоре, услышала вновь шепот с придыханием: