Современная румынская пьеса - Лучия Деметриус

Н и к у л и н а. Я пришла сюда, чтобы обжаловать статью, которая была напечатана в вашей газете и содержала клевету на меня. Она написана под нажимом моего мужа, а он задумал выселить меня с площади. Сам он, когда мы поженились, даже прописки бухарестской не имел. И я пришла к товарищу жаловаться, потому что кому приятно, когда его выгоняют с площади без всякого права!

К р и с т и н о ю. Не вдавайтесь в подробности, они не имеют значения.

Н и к у л и н а. А адвокат сказал, имеют.

К р и с т и н о ю. Расскажите лучше, что с вами произошло в редакции.

Н и к у л и н а. Я пришла сюда, потому что верю в печать. И товарищ Бэженару мне объяснил, что газета — это коллективный организатор…

К р и с т и н о ю. Это мы знаем.

Н и к у л и н а. А я сегодня узнала. Так вот, стала я жаловаться, что меня просто так, за здорово живешь муженек с моей жилплощади выписывает…

П а с к а л и д е (в тон Никулине, повторяет ее фразу). «…а он, когда мы поженились, даже бухарестской прописки не имел…»

Н и к у л и н а (не чувствуя иронии). Совершенно верно, товарищ.

К р и с т и н о ю (останавливая Паскалиде). Прошу вас… А что вам сказал товарищ Китлару?

Н и к у л и н а. Сначала он меня внимательно слушал, а потом… (Бэженару.) Все говорить?

К р и с т и н о ю. Все.

Н и к у л и н а. Он сказал: зачем нам здесь разговаривать, пойдем лучше в другое место… Я говорю: «В «Катангу»{49}?»

П а с к а л и д е. Куда?

Н и к у л и н а. В кафе «Катангу», потому что туда я ходила обычно со своим другом интеллектуалом поговорить о литературе. И тогда он сказал: зачем идти в «Катангу», лучше пойти к нему домой. Сказал, что живет один. Я ему ответила: «Товарищ, я сюда пришла не за тем, за чем вы думаете». Тогда он начал… приставать… Я испугалась и закричала.

В этот момент в зрительном зале начинается движение.

В о з м у щ е н н ы й  з р и т е л ь. Так больше нельзя! Пустите меня!.. Так невозможно… Если в газете случается подобное, значит, завтра такое может случиться и со мной… Так нельзя! Да я же был здесь и все видел собственными глазами. Эх вы, товарищи! Как же вы позволяете этой особе так бессовестно врать? (Вскакивает на сцену.)

К р и с т и н о ю. Товарищ!

В о з м у щ е н н ы й  з р и т е л ь. Я вам не «товарищ». Кончайте эту лавочку… Я здесь сидел и все видел… (Китлару.) А вы почему молчите, почему не поставите их на место?! Где тут главный? Эй, товарищ! (Режиссеру спектакля, который выходит из-за кулис.) Вы здесь главный?

Р е ж и с с е р. Товарищ?

В о з м у щ е н н ы й  з р и т е л ь. Йон Йон — сборщик завода имени Двадцать третьего августа{50}. А вы куда смотрите? Почему разрешаете так врать? Ведь у человека из-за этого могут быть неприятности!

Р е ж и с с е р. Так написана пьеса…

В о з м у щ е н н ы й  з р и т е л ь. Пьеса пьесой, но пусть правду говорит. Пока истину не восстановим, я отсюда не уйду. (Садится на сцене.)

Н и к у л и н а (Кристиною). А мне что делать? Стоять?

В о з м у щ е н н ы й  з р и т е л ь (Никулине). Освободи! Освободи площадь!

Н и к у л и н а. Площадь? Так я об этом же. (Президиуму.) Желаю успеха в вашей работе.

В о з м у щ е н н ы й  з р и т е л ь (Никулине). Давай, проваливай!

Н и к у л и н а  уходит.

Ж е н щ и н а (из зала). Йон, иди сюда.

В о з м у щ е н н ы й  з р и т е л ь (со сцены). Отсюда лучше видно.

К р и с т и н о ю. Продолжим, товарищи, должно выступить много народу. Поступило предложение ввести регламент. Согласны? Согласны! Слово имеет товарищ Туркулец.

Т у р к у л е ц. Я давно знаю Китлару. Могу даже сказать, что мы друзья. Быть другом не означает быть слепым или быть необъективным. Напротив…

К р и с т и н о ю. Туркулец, не обижайся, но ты отклонился от темы…

Т у р к у л е ц. Я сначала хочу сказать о натуре и характере Китлару. Это энтузиаст, человек, который не может мириться ни с инерцией, ни с застоем. Застой, товарищи…

К р и с т и н о ю. Туркулец, твое время кончилось. Слово имеет товарищ Думитраш.

Д у м и т р а ш. Я бы хотел сказать несколько слов о том, как товарищ Китлару мне помог… И не только мне. Всей молодежи редакции. И то немногое, что я сегодня знаю, — это…

К р и с т и н о ю. Думитраш, твое время истекло. Товарищ Паскалиде.

П а с к а л и д е. Товарищи! Я знаю, мое время истекло. Я кончил. (Садится.)

К р и с т и н о ю. Если нет желающих выступить, дадим слово товарищу Китлару. Прошу!

К и т л а р у (подходит к микрофону. Он взволнован. Мы так и не узнаем, может быть, он прикидывается, чтобы подчеркнуть пародийный характер своей самокритики). Товарищи, поверьте, мне очень тяжело. (Бессвязно, без знаков препинания. Видно, что ему трудно собраться с мыслями.) Я осознал свои ошибки и с помощью товарищей сумею… Товарищи, я заблуждался, и очень серьезно… Я обязан не только признаться в этом, но более глубоко проанализировать причины этих ошибок… Я обязан задать себе вопрос: «Почему могли произойти подобные факты?» Подобные факты… Я думаю, товарищи, что многое… зависело от того, что в последнее время я потерял контакт с жизнью и, как следствие этого, утратил перспективу… Я, товарищи, должен честно признать, что за деревьями не увидел леса… и не случайно… не случайно… я оказался сегодня, как справедливо отмечали товарищи, лишенным способности разобраться в жизненных проблемах… Я потерял перспективу потому, что у меня притупилась… и прежде всего, не имея твердой позиции, потеряв почву под ногами, я не приложил никакого усилия, чтобы иметь… или не иметь… Потому что ясно, что у меня нет… нет…

В этот момент на сцену поднимается из зала  м у ж ч и н а  лет сорока пяти — пятидесяти, со спокойным, улыбающимся лицом.

К р и с т и н о ю. Ваша фамилия?

Б р а н а. Константин Брана — новый министр по делам печати. Не беспокойтесь, пожалуйста… Я сяду здесь… Я узнал о вашем собрании и решил присутствовать. (Садится рядом с Китлару.)

К р и с т и н о ю. Вы нам окажете большую честь, прошу вас сюда…

Б р а н а. Пожалуйста, не беспокойтесь… Как я уже сказал, я хоть и новый человек, но вопросами печати занимаюсь давно… Вот уже много лет я наблюдал за вашей газетой. Должен сказать, что меня радуют те успехи, которые произошли у вас за последнее время… Успехи эти весьма ощутимы. Мы в курсе дела, какие усилия приложило руководство газеты, чтобы утвердить новый стиль работы. Нам известно и о том, как много сделал в этом плане товарищ Китлару, о его инициативе, о вашем общем стремлении выпускать газету живую, интересную, политически острую. (Китлару.) Привет, старина! Как поживаешь?

К и т л а р у (ясно, что он его никогда в жизни не видел). Прекрасно, дружище. А ты-то как?

Б р а н а. Как я уже сказал, я пришел, чтобы на месте познакомиться с вашей работой, послушать, что скажут люди, узнать, какие есть еще недостатки, каковы ваши планы, чтобы суметь обобщить и использовать ваш опыт. Продолжайте, товарищи…

В о з м у щ е н н ы й  з р и т е л ь. Вот это мне нравится… Честное слово, здорово. (В зал, туда, где сидит его жена.) Джета, иди домой. Здесь дело, видно, затягивается.

К р и с т и н о ю. Товарищ, прошу вас.

В о з м у щ е н н ы й  з р и т е л ь. Если разрешите, я хочу добавить пару слов. Я полностью согласен с только что выступавшим товарищем. (Показывает