Зыбучий песок - Джон Браннер

– Наверное. Но после всего они должны идти к реке, смыть кровь и попросить прощения у души животного.

«Как эскимосы. У ее видений невероятный диапазон!» – Но это было давно. Тяжелая работа – делать мясо для еды, и жестокая.

Людям лучше есть пищу, которая сразу выросла на земле, чем есть животных, которые ели эту пищу. Это понятно?

– Да, вполне.

Она грустно посмотрела в окно.

– В моем мире точно такие холмы, на них растут прекрасные деревья, а на полях цветы выше, чем ты, – голубые, красные, белые, желтые. Когда дует ветер, можно услышать запах цветов и моря на западе. – Она помолчала. – Тяжелее всего было прощаться с цветами, я знала, что никогда их больше не увижу.

Пол смотрел на нее и думал о том, какое нужно мужество, чтобы отказаться от всего близкого – не просто от родителей, любимых и друзей, но и от всех звуков, запахов, цветов привычного мира.

– И плыть над морем цветов и видеть, как они трепещут на ветру! Однажды мы плавали целых четыре дня не опуская: пузырь? Ой, я не объяснила! Это такая большая круглая пустая штука с теплым воздухом, в которой светло, и она может подниматься в небо.

– Воздушный шар. Воздушный шар с подогревом.

– Да. – Она целиком отдалась воспоминаниям. – Летом, ветер был слабый, мы летели четыре дня, прежде чем увидели море и опустили воздушный шар.

Пол с трудом удержался от того, чтобы спросить, кто был второй составляющей этого «мы».

Теперь он писал два блокнота: один для Элсопа и больничных журналов, в котором содержались лишь самые общие фразы, вроде «сегодня с больной был проведен сеанс гипноза, и достигнут прогресс в расширении ее словарного запаса в следующих областях…», и другой, в котором накопилось уже больше ста страниц – описание странного и прекрасного мира Ллэнро.

От корки до корки в который уже раз перечитывал он рассказы Арчин, почти пьянея от видений, встававших у него перед глазами.

– В Ллэнро родители никогда не наказывают детей. Если ребенок делает что-то не так, они спрашивают себя, что они сделали плохого, и в чем показали дурной пример. Ребенок считается независимой и ответственной личностью после того, как научится говорить, и его учат и подбирают ему работу по его внутренним способностям. Заставлять ребенка делать ту работу, которую он не хочет, считается жестокостью, может вызвать неприятные замещения и испортить детство.

«Как мое. Талантлив или нет, они не должны были заставлять, подкупать, тащить волоком по этой лестнице.» – В Ллэнро те, кто вступают в брак, дают обет всему обществу, что согласны взять на себя ответственность родить и воспитать детей, стать им лучшими друзьями на всю жизнь, теми, к кому они всегда смогут обратиться за помощью и советом.

Зачатие без такого торжественного обещания считается неправильным для нерожденного ребенка, и власть обычно рекомендует принудительный аборт.

Люди очень серьезно относятся к родительству, у нас никто не давит на молодых людей, чтобы они женились и рожали детей, нет и социального давления, как это часто бывает в вашем мире, поэтому многие дети у вас вырастают и считают себя обязанными своим родителям.

«И даже если с ребенком что-то случается, например, нервный срыв от переутомления, им все равно не надоедает напоминать своему чаду, сколь многим он им обязан за неуклонное выполнение родительского долга.» – С другой стороны, проявления сексуальности в Ллэнро разрешаются и поощряются, и физическое выражение своих чувств тоже.

«Интересно, что бы подумал мой отец, если бы я попытался поцеловать его в щеку.»

В один прекрасный день Пол вдруг поймал себя на том, что начинает терять терпение из-за какого-то упрямого пациента, и в голове у него тут же пронеслось:

так не поступают в Ллэнро.

Гнев тут же утих. Спокойно и рассудительно он разобрался со всеми проблемами, и когда те остались позади, почувствовал, как по телу разливается теплая волна.

Выработалось расписание: он встречался с Арчин каждое утро, кроме понедельника, когда приходилось помогать Элсопу на приемах в Бликхемской клинике, и постепенно стал посылать за нею все раньше и раньше, так что пришлось даже переносить на более раннее время ланч, потому что иначе он рисковал заработать расстройство желудка.

Однажды в июне, прорвавшемся, наконец, летним теплом, он вошел в туалет для персонала, чтобы вымыть перед едой руки. Он уже давно не был в парикмахерской, и теперь, бросив взгляд в зеркало, безуспешно пытался придать своей прическе более пристойный вид. Приглаживая волосы руками, он разглядывал отражавшийся в зеркале пейзаж за окном.

«На что похожи эти холмы, когда они покрыты морем цветов? Каких цветов?

Подсолнухов? Выше меня, она сказала. Но разного цвета: Я почему-то представляю их маками с огромными лепестками, которые хлопают на ветру.» Дверь туалета открылась. Он поспешно пригладил непослушную прядь волос, стыдясь, что его застанут за ленивым созерцанием своего отражения и пейзажа. Вошедшим оказался Мирза.

– Доброе утро, Пол, – сказал он, подставляя руки под холодную струю. – Есть новости от Айрис?

– Нет, – ответил Пол тоном, который должен был означать, что это его абсолютно не волнует. Мирза бросил на него быстрый взгляд и снова отвернулся.

– Прости, что говорю, – пробормотал он, – но ты все равно не умеешь скрывать. Ты ужасно выглядишь.

«Чепуха. Я только что видел себя в зеркале, и, по-моему, все в порядке.

И вообще, какое Мирзе дело?»

– Со мной все в порядке! Прости, что разочаровываю, но не ты ли повторял не раз, что Айрис не самая подходящая для меня жена, так чего же ты хочешь теперь?

Мирза набрал полные пригоршни воды и плеснул себе в лицо. Громко фыркнув, потянулся за полотенцем – Что-то я не заметил, чтобы ты пользовался своим холостяцким положением.

– Ох, оставь! Это тебе нравится бесконечная очередь случайных телок. Я сделан из другого теста. Ты бы не стал выбрасывать пять лет семейной жизни, как: как это грязное полотенце!

– Только не нужно срывать на мне зло, – сказал Мирза после паузы.

– Только не изображай из себя строгого папашу. Что тебе, собственно, не нравится? Может, кто-то жаловался, что я не справляюсь с работой?

– Нет, конечно, но:

– Очень хорошо. Я сейчас успеваю сделать за день столько, сколько раньше, когда Айрис вертелась вокруг, успевал за неделю. Так с чего тебе пришло в голову мне сочувствовать?

– Достаточно на тебя посмотреть, – ответил Мирза.

– Что?

– Ты похудел, у тебя под глазами мешки, как после недельного запоя, и уже не первый раз ты бесишься из-за ерунды.

– Из-за ерунды? – отозвался Пол и попытался рассмеяться. – Может, для тебя потерять женщину и ерунда. К тебе всегда полдюжины в очередь стоят.