Пуанты и шипы - Diana Luras

Я смотрела на Витю. В голове крутились две правды: одна — темная, жестокая, которую показало мне видео. Вторая — сложная, та, которую мне сейчас рассказывали, и та, которую мне показывал сам Лекс.

— Почему ты мне это говоришь? — спросила я, чувствуя, как подступают слезы.

— Потому что сейчас он в полном аду. И потому что… я блин впервые вижу, чтобы он так за кого-то переживал, чтобы кто-то для него был дороже, чем офигенная тачка, прости, сравнение так себе, но это правда. И Вика эта, специально видео слила, потому что он отказался к ней возвращаться, но она уже пожалела об этом. В общем, ему сейчас хреново, он обещал тебя не трогать, поэтому не ходит на пары.

Витя встал.

— Я все сказал, решать тебе, но он не тот человек, которого ты видела на видео.

Лекс отдал ключи. Он отказался от спора. Эти факты были неоспоримы, они не меняли того, с чего все началось, но они меняли все после, потому что означали, что его чувства были настоящими. Что его борьба с собой была настоящей.

Я закрыла глаза, прижав пальцы к вискам. Ненавидеть его было так просто, а понять было страшно. Оставлять дверь закрытой после того, что я узнала было уже невозможно.

Глава 51. Лиза

Я позвонила Софии и попросила ее приехать. Она примчалась через пол часа, с расширенными от тревоги глазами.

— Что случилось? — спросила она, садясь рядом.

— Я думаю, что хочу дать ему еще один шанс.

В комнате повисла гробовая тишина. Подруга смотрела на меня через маску непонимания.

— Ты, прости, что хочешь? Лиза, ты в своем уме?

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, но я кое-что узнала. — И рассказала ей о разговоре с Витей.

София слушала внимательно, ее лицо постепенно менялось от шока к глубокой озабоченности.

— И что? — наконец сказала она, — это не отменяет всего.

— Нет, не отменяет, но … — я поискала нужные слова, — но это показывает, что он изменился.

— А может, он просто понял, что проигрывает и сменил тактику?

— Я думала об этом, но срок спора истек, а я все еще здесь, никаких новых попыток не было. Он сдался, он отдал то, что было для него ценным, чтобы просто быть рядом со мной.

София молчала, глядя в пол. Я видела, как она с трудом переваривает эту информацию.

— Я не прошу тебя понять, я просто прошу быть рядом, пожалуйста. Я знаю, что рискую, но я хочу поверить ему еще раз.

— Я боюсь, что он снова причинит тебе боль.

— Я тоже боюсь, — честно призналась я, — я еще больше я боюсь не дать шанс человеку, который, кажется, действительно меня любит.

— Ладно, я не согласна. Я до сих пор думаю, что он не заслужил этого. Но это твое сердце, и если ты даешь ему шанс, то я буду рядом, чтобы если что кастрировать его.

— Спасибо, — рассмеялась я, обнимая ее, — спасибо, что ты со мной.

— Дура, кому ты нужна еще, кроме нас с родителями, но и ему получается тоже нужна.

* * *

Сердце колотилось так, будто я впервые стояла на сцене. Я подняла руку, и нажала на звонок. Кажется, прошла вечность. Я уже собиралась уходить, но потом дверь открылась.

Он стоял на пороге, и первые несколько секунд я не могла его узнать. В мятой футболке, спортивных штанах, его волосы были растрепаны, а в глазах, обычно таких уверенных была вселенская усталость. Он смотрел на меня, будто перед ним стоял призрак.

— Лиза? — его голос бы хриплым.

— Можно войти?

Он молча отступил, пропуская меня внутрь. Я прошла в гостиную и остановилась посреди комнаты, не зная, с чего начать.

— Я говорила с Витей.

— И? — он напрягся.

— Он сказал мне о ключах, о том, что ты отказался от спора.

Он медленно выдохнул, но напряжение никуда не делось.

— Я все еще помню то, что ты говорил на видео. Эта боль не уйдет, она будет частью меня.

— Я знаю, и я никогда не прощу себе этого.

— Но, — я сделала шаг к нему, — я также помню тебя в балетном зале, помню в бассейне, помню твою улыбку, твою защиту, твои глаза, твои поцелуи. И это все тоже настоящее.

Я подошла к нему вплотную, и коснулась щеки.

— Я не хочу жить прошлым, я устала от него. Я хочу жить настоящим, и, я хочу верить в наше будущее. Таким, каким мы его сделаем с тобой.

— Я так по тебе скучал, — его голос сорвался на шепот, полный такой тоски, что у меня сжалось сердце. — Все эти дни, тишина была невыносима. Я с ума сходил, каждый день хотел позвонить, написать, я думал, что потерял тебя.

— Ты почти потерял, — честно сказала я. — Но, я здесь.

— Я люблю тебя, — сказал он, и в этих трех словах была вся его душа, вся его боль, и вся надежда. — Я буду каждый день, каждым поступком доказывать, что заслуживаю твоего прощения.

— Я тоже тебя люблю, и я уже простила.

Лекс

Она простила меня. Эти слова все еще эхом отдавались в моем сознании, слишком громкие и невероятные, чтобы быть правдой. Я держал ее в объятиях, чувствуя, как тепло ее тела проникает под футболку, плавя тот лед, который образовался внутри меня.

Я отодвинулся настолько, чтобы видеть ее лицо. Ее глаза были влажными, но в них больше не было боли, только тихое понимание, и что-то еще, от чего мое сердце забилось быстрее. Я медленно наклонился, давая ей возможность в любой момент отстраниться, и коснулся ее губ своими.

Она ответила мне, сначала мягко и осторожно. А потом с теплотой того прощения, которое она мне подарила. Ее руки зарылись в мои волосы, обвили шею.

Что-то во мне дрогнуло, рассыпалось, улетучились остатки моего контроля. Я хотел ее до безумия, и углубил поцелуй. Я чувствовал, как ее тело откликается на мои прикосновения, как учащается ее дыхание. Я провел рукой по ее спине, ощущая под пальцами тонкую ткань ее блузки, и тут же поймал ее стон губами.

Я поднял ее на руки и понес в спальню, она прижалась лицом к моей шее, и ее дыхание обожгло кожу.

— Ты уверенна?

— Да, тем более что 18 мне уже исполнилось, — она шутливо улыбнулась и поцеловала меня в щеку.

— Что? Когда?

— Когда мы ходили с тобой в театр, в тот день был мой