Грань Света - Даниил Светлов

И всё же где-то глубоко оставалось чувство осторожности. Как будто даже свобода требует меры.

Со временем я перестал относиться к снам как к случайности.

Я не знал тогда слов и объяснений.

Я просто чувствовал, что реальность не заканчивается там, где открываются глаза.

Однажды ночью я проснулся без причины.

В комнате было тихо. Слишком тихо. Дверь была приоткрыта. Я точно помнил, что закрыл её перед сном.

Я лежал и смотрел на узкую тёмную щель в двери. Из коридора не доносилось ни звука, но мне казалось, что оттуда тоже кто-то на меня смотрит.

Я не звал маму.

И впервые не был уверен, что всё это только сон.

Глава 3. Ток и Свет

В детском саду я чаще всего сидел в стороне и перечитывал одни и те же книги. Другие дети выплёскивали свою энергию, а я просто наблюдал. Во время тихого часа не спал — смотрел, как воспитательница переливает суп в стеклянные банки, как дворник шаркает метлой по асфальту. У меня перехватывало дыхание. В эти мгновения всё внутри словно расширялось и замирало.

Свою роль в этом сыграла и моя мама. Она покупала мне множество детских книг, выписывала всевозможные журналы. К тому же директором нашего детского сада была соседка по дому. Конечно, мне уделялось особое внимание, и фраза «а сейчас Даня почитает нам сказку или стихотворение» звучала почти каждую неделю.

Я со старанием, выражением и не без удовольствия читал другим детям про Курочку Рябу, Теремок, про глупого волка и хитрую лису. Впрочем, довольно скоро это уже с трудом можно было назвать чтением — все эти книжки я знал наизусть.

Когда в сентябре 1980 года я пришёл в первый класс, мне было откровенно скучно. Я уже умел читать, писать и считать, и поэтому всё свободное время посвящал своему любимому занятию — наблюдению.

Я хорошо учился только у тех учителей, которые умели быть строгими и требовательными. Первые две учительницы были именно такими, и я быстро оказался в числе лучших учеников.

Но потом они ушли на повышение. Началась чехарда классных руководителей, сменявшихся каждые полгода, и постепенно из прилежного ученика я превратился в лоботряса и хулигана.

Впрочем, я никогда не был шалопаем в привычном смысле этого слова — не бил стёкла и не отнимал у детей мелочь. Я хулиганил скорее изобретательно и не без внутреннего протеста против несправедливости. Приведу лишь один пример.

Думаю, это было в 1986 году, когда я учился в шестом классе. Как-то учительница объявила нам, что завтра мы идём в зоопарк кормить кабанов желудями. Стояла осень, и я несколько часов ползал по парку возле станции метро «Горьковская», набрав целый полиэтиленовый мешок желудей.

На следующий день в школе выяснилось, что обстоятельства изменились и в зоопарк мы не пойдём. Комок подступил к горлу. Зачем я так долго и с таким энтузиазмом собирал жёлуди? Тогда мне казалось, что без меня кабаны точно останутся голодными.

В порыве гнева я стал кидаться в учительницу, писавшую что-то на доске, желудями. Итог был предсказуем: поход к завучу, звонок маме на работу, наказание дома.

Я никогда не сдавался, если ставил перед собой какую-то цель, поэтому после школы пошёл в зоопарк. Добравшись до клетки с кабанами, я встал у калитки с обратной стороны и стал ждать работников. Только они могли разрешить мне покормить животных самому.

Но вместо них появился молодой худощавый парень. Он говорил слишком сладко и всё время пугливо оглядывался по сторонам. Он стал назойливо задавать странные вопросы.

— А зачем ты сюда пришёл?

— Покормить кабанов, — простодушно ответил я.

— Тебя не пустят к кабанам. Давай лучше пойдём ко мне, у меня есть мультфильмы на киноплёнках и много кассет с музыкой.

Почувствовав неладное, я начал прикидывать пути отступления.

Парень потерял терпение. Перегородив мне выход из небольшого закутка, он решительно и уже без всякой скрытой вежливости начал надвигаться на меня. Я оглянулся по сторонам. Вокруг не было ни души.

Тогда я посмотрел на клетки с животными — почти машинально, словно надеясь, что хоть кто-то меня заметит.

И вдруг, начиная с клетки кабанов, по зоопарку прокатилась странная волна беспокойства.

Кабаны резко захрюкали и начали ломиться в решётки. Птицы в соседних вольерах всполошились и подняли оглушительный крик. Где-то вдали протрубил слон, а затем тяжело и глухо зарычал лев.

Казалось, что все животные одновременно почувствовали что-то тревожное.

Парень на секунду застыл, словно не понимая, что происходит.

И именно в этот момент со стороны аллеи показались работники зоопарка.

Он резко развернулся и бросился бежать.

Как только кабанов успокоили, стихли и остальные животные. Работники начали расспрашивать меня о случившемся, даже вызвали милиционера. Он интересовался приметами парня и спрашивал, где он живёт. Да откуда мне было знать? Он исчез, как сквозь землю провалился.

Зато в награду мне разрешили самому покормить кабанов желудями.

Такие истории со мной случались нередко. Бурлящая внутри меня энергия заставляла искать приключений. Я лазил по подвалам и чердакам, бегал по крышам и стройкам.

Однажды, когда мы с друзьями играли в прятки, я решил спрятаться за углом строящегося здания недалеко от школы. Потянув руку, чтобы устроиться поудобнее, я схватился за что-то, висящее в воздухе. Это оказался оголённый кабель под напряжением в триста восемьдесят вольт.

Пальцы мгновенно сжались, словно их зажали в железных тисках.

Ладонь будто притянуло к кабелю невидимой силой — я пытался отдёрнуть её, но она не слушалась.

По руке пробежала жёсткая, колючая дрожь, как будто внутри неё натянули тугую металлическую струну.

Я чувствовал, как напряжение поднимается выше — к плечу, к груди.

Сердце сжалось так, будто на него надели железный обруч.

Дыхание стало коротким и тяжёлым.

И вдруг пришла ясная мысль:

если я сейчас не вырву руку — я умру.

Я собрал остатки сил, напряг всё тело и рывком отдёрнул руку от кабеля.

Меня сразу отпустило, и я рухнул на асфальт.

Я сидел на земле. В голове было пусто.

Вокруг начали собираться люди.

— Ты из какой школы?

— Из семьдесят пятой, — еле выдохнул я.

Меня отвели в школу, в медицинский кабинет. Медсестра что-то спрашивала, говорила о боли, о головокружении, но её слова доходили до меня